logo

РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРА

ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

Школьные экзамены ушли, но не в Лету канули. Не первые они и не последние. Через год – новые. Будем ли мы, как всегда, наступать на грабли? Так как предлагаемые свыше темы сочинений зачастую бывают неудобоваримыми для школьников, выпускники 11-х классов в этих случаях предпочитают экзаменационное изложение. О нем и пойдет речь.

Форма вроде бы знакомая с девятого класса: пересказ и выполнение задания. Почти все с пересказом справляются сравнительно легко, а вот задание теперь требует глубины, основательности, самостоятельности, знания теории литературы. (Замечу в скобках, что и третья часть ЕГЭ по русскому языку (С) – рассуждение – вызывает большее затруднение у ребят, чем тесты двух первых частей.)

Важной задачей, которая, очевидно, мучила тех, кто готовил экзаменационный материал, был подбор текста для изложения. В этот раз комиссия остановила выбор на фрагменте из книги Л. К. Долгополова «Поэма Александра Блока „Двенадцать“». Я читаю этот текст, и он вызывает у меня реакцию отторжения.

Куда, к каким берегам, к каким выводам и на каком основании ведет читателей автор книги? По его версии красногвардейцы в поэме проходят путь «внутреннего развития» – от беззаботного существования (этот этап их жизни весьма странно иллюстрируется строками: «Гуляет ветер, порхает снег, // Идут двенадцать человек») – к приобретению «жизненного» (кавычки автора) опыта и превращению в апостолов революции (в положительном смысле). Процитированное двустишие открывает вторую главу поэмы, и следующие за ним строки подтверждают, что эти «апостолы» уже не «порхают» (и раньше не порхали), никакого пути развития от «беззаботности» к революционному террору не проходили и в той же второй главе предстают как вполне сложившиеся безбожники («Эх, эх, без креста!») и бандиты, и по виду, и по сути, беспрестанно палящие из ружей во всё и во всех, в том числе и в святую Русь.

Видимо, чувствуя шаткость предыдущего аргумента Л. К. Долгополов выдвигает новый: убийство Катьки – «грань, за которой стали изменять свой облик двенадцать апостолов». Неужели все-таки изменили? Как же! Убивают «толстоморденькую» шлюху в шестой главе, а в следующей «изменившие свой облик» красногвардейцы устраивают грабежи, пьянствуют и желают «позабавиться» с девицами. А дальше – больше; они и «ножичком полоснут», и «выпьют кровушку», и также будут шествовать «без имени святого», и наконец – стрелять в самого Христа. Если это «изменения», то в какую сторону?

Христос, по версии Долгополова (цитирую только фрагмент книги), «оправдывает стихию и „разрушение“» (ох уж эти его кавычки!) и дает красногвардейцам «важное для Блока „во имя“». Во имя чего? Во имя разжигания «мирового пожара в крови»? О строительстве нового в поэме ни слова. И оправдывает ли Спаситель «разрушение» («с кровавым флагом» – доказательство, считает критик)? По мнению поэта-мыслителя М. Волошина, «кровавый флаг – это новый крест Христа, символ его теперешних распятий».

Весь текст фрагмента выдержан в безапелляционном, категоричном тоне и не предполагает дискуссий. Оказывается, по Долгополову, герои поэмы «пробиваются» к Христу, «иносказательно к самим себе – какими они должны стать…» «Христос в „Двенадцати“ – символ новой эры… всего того, чего должны достичь… шествующие за ним апостолы революции». И словно не заметил автор, что они преследуют Христа, принимая его за «товарища», скрывающегося за домами и размахивающего красным флагом, стреляют в Него бессмысленно и нелогично, но им ведь «ничего не жаль». И никого.

Нигде в поэме не говорится о том что красногвардейцы шествуют за Христом и что он ведет их. Да это и невозможно. Иисус по всей сути не может возглавлять банду безжалостных и безбожных убийц; он Спаситель, которого они не видят за вьюгой, Он может привести их к покаянию, к отказу от кровопролитий и разрушений, от террора, спасти таким образом их души. Но это уже другое, истинное назначение Христа, которого полудикие фанатики, а не апостолы, пытаются убить.

Теперь совершенно ясно, куда, к каким выводам и на каком основании ведет одиннадцатиклассников товарищ Долгополов. Он возвращает их к тем однозначным трактовкам поэмы, которые затвердели в годы советского единомыслия и канонизировались в учебниках литературы. Книга Л. К. Долгополова вышла в 1979 году, создавалась еще раньше, то есть примерно тридцать лет назад.

В прошедшие десятилетия многое изменилось в нашей стране: стала рождаться свобода слова, появились новые литературоведческие статьи и книги, иные толкования смысла поэмы Блока, в частности, ее финала. Причем в лучшем случае исследователи исходят из содержания поэтического произведения (чему и детей учить надо), а не из принятых в 70-е годы трактовок и даже не из интересных и, безусловно, важных сведений (дневники Блока, его статьи и др.), которые необходимо знать, но не подменять ими художественный текст поэмы. Это то, чем реальная критика отличается от схоластической, как говаривал Н. А. Добролюбов. Между прочим, в самом конце предложенного фрагмента мелким шрифтом напечатано главное, и с помощью лупы можно прочесть: «…выпускник может пользоваться текстом поэмы А. Блока». Умный ученик воспользуется этим советом, пошелестит страницами, не найдет в поэме того, что проповедует Л. К. Долгополов, и, даст Бог, выдаст самостоятельный ответ на поставленный с позволения «службы по надзору в сфере образования» вопрос о смысле произведения.

Но, согласитесь, большая часть учеников, привыкшая беспрекословно доверять авторитетному грифу и тексту, будет внимательно следить за перемещением указующего перста вышестоящего товарища и «свое мнение» построит в соответствии с указанным направлением. А зачем? Зачем отбирать для экзамена устаревшие тексты, суждения, зная, что есть более свежие и более интересные версии, над которыми стоит задуматься? Это касается и существенных деталей финальной, очень непростой строфы «Двенадцати». Несколько примеров.

Блоковский Христос является «по ту сторону добра и зла»; для поэта он главным образом, – универсальный смысл того, что наступает «всё новое», что пришли давно им предрекавшиеся «неслыханные перемены, невиданные мятежи» (А. Лавров).


Это не благословение происходящего, не «освящение» стихийного разгула страстей, а изгнание бесов, преодоление стихийного аморализма, залог будущего трагического катарсиса для героев поэмы (Дина Магомедова).


Двенадцать идут в слепой метели, вьюге, они не видят Христа, но можно допустить, что на каком-то витке истории они встретятся: жажда спасти душу приведет к Христу (С. Лесневский).

Христос – «в белом венчике из роз». По этому поводу читатели недоумевают и дискутируют, а специалисты высказывают любопытные предположения. «Белый венчик из роз, – считает К. Азадовский, – мистическая белая роза (святая кровь) – таков завершительный образ „Двенадцати“: ключ к толкованию этой поэмы, более „религиозной“, нежели „революционной“… по-блоковски соединившей в себе святость и святотатство, белое и красное».

Свое мнение неуверенно выразил С. Аверинцев: «Особняком стоит фигура Иисуса Христа „в белом венчике из роз“ (влияние католической символики?). Реплика образа Заратустры у Ницше?..»

По-другому комментировал эту строчку Д. Лихачев («Заметки и наблюдения»): «В символике православия и католичества нет белых роз. Но это могли быть те бумажные розы, которыми украшали чело „Христа в темнице“ в народных церквах и часовнях».

Я привожу эти высказывания в расчете на интерес учителей-словесников. Ученики их не ведают, если они не звучали на уроках, но ребятам не мешает знать, что мнение Долгополова о финале поэмы далеко не единственное. В самом тексте или в задании должен содержать хотя бы намек на это. В противном случае официозная или субъективная точка зрения и аргументация автора фрагмента давит на сознание экзаменуемого и вынуждает его следовать по указанному пути. Перст указующий литературоведению противопоказан.

Я думаю, что и прошлогодний выбор текста для изложения в 11-м классе был неудачен, так как основывался, возможно, на тех же идеологических принципах, что и нынешний. Почему, спрашивается, в сотнях работ, посвященных Некрасову, не нашли ничего лучшего, чем фрагмент статьи вульгарного материалиста и не менее вульгарного и тупо-тенденциозного революционного критика М. Антоновича? Даже в этом фрагменте содержались весьма сомнительные умозаключения, с которыми не искушенные филологи, а обыкновенные школьники вынуждены были соглашаться, старательно пересказывая измышления «авторитета».

Удивительно: должно быть, умные люди ворошат страницы книг, отбирая лучшее, проблемное, доступное старшеклассникам благородное чтиво, обдумывают задания к изложению, формулировку вопроса… Так в чем же дело? Почему мы так часто спотыкаемся?

 

Калькулятор расчета монолитного плитного фундамента тут obystroy.com
Как снять комнату в коммунальной квартире здесь
Дренажная система водоотвода вокруг фундамента - stroidom-shop.ru

Поиск

МАТЕМАТИКА

Блок "Поделиться"

 
 
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2021 High School Rights Reserved.