logo
 

РУССКИЙ ЯЗЫК

 

С чего же все началось? Как современный английский язык, которым пользуются более миллиарда человек, впервые обрел голос? Где и когда начал он приобретать знакомые нам формы, привычное звучание? Как он, выходец из отдаленного, неправдоподобно малого местечка на карте мира, достиг столь головокружительного успеха?

Если говорить об Англии, язык, ставший впоследствии английским, в V веке привезли на остров из‑за моря воинственные германские племена. Приглашенные в качестве наемников для укрепления того, что осталось после распада Римской империи, они задержались, чтобы урвать свою долю добычи, а затем пустили здесь корни. Как утверждали захватчики в своих хвастливых летописях в записи за 449 год, местные народы, кельты или бритты, были «никчемными», а «плодородная земля» притягательна. Запись могла быть сделана и позже, но суть остается та же: это было место изобилия. Англосаксонский историк Беда Достопочтенный в письме к римскому консулу Аэцию отмечает «стоны бриттов», страдающих от применений со стороны германских племен: «Варвары теснят нас к морю, море отталкивает обратно к варварам; между этими Двумя смертями приходится нам выбирать: либо утонуть, либо быть убитыми».

Подробнее...

Викинги распоясались и на протяжении почти трех столетий опустошали набегами огромные пространства этих островов и часто селились на завоеванных землях, угрожая вытеснить язык, подававший такие большие надежды. На северные и западные берега Шотландии совершали набеги норвежцы, захлестнув на северо‑западе Англии Камбрию. Наибольшую угрозу представляли силы датчан, чьи армии разграбили и затем заняли значительную часть центральных графств на востоке Англии. Как отмечалось в «Англосаксонских хрониках», они были язычниками, причем весьма воинственными и удачливыми в сражениях; у них не было причин отказываться от собственного языка, который имел тот же первоисточник, что и английский, но со временем развился в отдельный самостоятельный язык. Подобно кельтским языкам, английский столкнулся с угрозой притеснения и вытеснения.

Подробнее...

Выиграв сражение, Альфред спас английский язык. Но не прошло и двух столетий после этого, как другой король, Гарольд, проиграв другую битву, поставил само существование этого языка под угрозу. Событие это оказало на язык самое значительное влияние за всю его историю. В результате поражения 85 % древнеанглийского словарного запаса было суждено кануть в Лету, и хотя некоторые современные историки утверждают, что выживание английского языка было неизбежным, в те времена это казалось маловероятным. Даже 300 лет спустя после завоевания Англии норманнами летописцы все еще опасались за язык. Страна и язык были сокрушены, подавлены и вычеркнуты из речи правящих кругов того времени. Тому, насколько сокрушительный и полный разгром претерпели англичане под Гастингсом, удивлялась вся Европа.

Подробнее...

При Вильгельме английское государство стало владением Нормандии. Когда в 1077 году новый король повелел построить Белую башню на берегу Темзы в Лондоне, он тем самым провозгласил свою власть. Башня должна была сочетать в себе дворец, казну, тюрьму и крепость. По сей день Тауэр возвышается величественно и грозно, а охраняющие его откормленные и свирепые вороны словно воплощают собой неукротимую мощь последнего завоевателя Англии, принесшего с собой такой груз норманнского французского, что под угрозой оказались не только земли, но и язык страны.

Преемники Вильгельма продолжали его прямолинейную политику насильственного захвата. Люди Вильгельма заняли все высшие посты в государстве и церкви. Через 60 лет после битвы при Гастингсе монах и историк Вильям Мальмсберийский писал: «Среди пэров, епископов и аббатов сегодня нет ни одного англичанина. Приезжие обгладывают богатство и силу Англии, и нет конца невзгодам». Те, кто рискует, вооружившись более поздними свидетельствами, заявлять о неизбежности выживания англичан и их языка, пусть представят себе беседу с этим Рассудительным историком в начале XII века. Он‑то непосредственно наблюдал, что происходит на поле боя, и отнюдь не был так уверен. Писал он на латыни. Английский же, столь великолепно проявивший себя до Норманнского завоевания, стремительно вытеснялся из обращения.

Подробнее...

Торговля ослабила узы, в которых норманны держали местных жителей. В середине XIII века торговля шерстью обогатила некоторые области Англии. Даже в простых деревушках возводились великолепные церкви. Росли города, иногда соединяя французские округа и английские поселения, как, например, в Норидже и Ноттингеме. Население Лондона в течение века удвоилось, притягивая все новых носителей английского языка из сельской местности. Английскому языку было почти невозможно проникнуть в замки: города благоприятствовали этому. Высшие чиновники, управляющие, юристы и крупные купцы говорили по‑французски, но английский язык уже был в состоянии сделать первые шаги по лестнице, ведущей к успеху.

Подробнее...

Английский язык показал путь поэтам, а за ними последовали и другие. В XIV–XV веках развернулось движение за главенствующую роль этого языка в обществе, где он изначально имел широкое распространение. Предстояло бросить вызов государству и Церкви. Наиболее жесткая борьба разгорелась между языком и Церковью. И велась она с умопомрачительной жестокостью.

В период позднего средневековья Англия была религиозным обществом. Римско‑католическая церковь контролировала все стороны мирской жизни, включая интимную. Она владела ключами от рая и ада, а эти места были более чем реальными в глазах большинства, беспрестанно и искусно подкармливаемого религиозными наставлениями, историями о чудесах, обещаниями вечного счастья и угрозами проклятия, вечных мук и пыток. Бросить вызов власти и могуществу Церкви осмелился бы только очень влиятельный человек, да и тот пал бы под натиском всех мер воздействия, которые применяла Церковь. Но в стране были и подвижники, всецело преданные идее сделать английский язык языком Бога. Прилагая героические усилия, они претворяли эту идею в жизнь с риском навлечь на себя гнев Римско‑католической церкви.

Подробнее...

Потерпев поражение на одном фронте, английский язык сосредоточил силы на другом. Битва за души была проиграна, и пришло время взяться за политику. Новую борьбу подхлестнуло величайшее из научно‑технических изобретений – печатное дело. Английский первопечатник Кекстон предпринял для упорядочивания норм английского языка не меньше, чем самый знаменитый из его авторов, Чосер. Это была борьба, в которой у безымянных чиновников было больше власти, чем у королей. Средневековая Англия закалилась в прошлых боях и стремилась к новым; война против Франции казалась нескончаемой. В той Англии короли шли впереди и вели за собой народ, и Генрих V, один из величайших королей‑воителей, подобно Альфреду Великому воспользовался английским языком, чтобы сплотить англичан.

Подробнее...

Воссоздавать картину английского ренессанса, не расположив в центре Шекспира, – все равно что пересказывать «Гамлета», не упоминая о самом принце. Но Шекспиру придется подождать несколько глав, пока мы подготовим для него сцену.

В течение 30–40 лет на рубеже XVI–XVII веков английский язык переживал свое очередное возрождение – на сей раз уже довольно уверенно и в более широких масштабах. Словно не насытившийся во время трапезы, в процессе которой французский язык был поглощен и переварен, новорожденный английский язык только вошел во вкус и теперь жаждал новой пищи.

Подробнее...

Так или иначе, набирая обороты, английский язык XVI века все еще пребывал в тени других европейских языков.Об этом, в частности, говорит ряд глоссариев, составлявшихся в виде двуязычных итальянско‑, французско‑ и испанско‑английских словарей.

Англии еще только предстояло дождаться начала XVII века, когда в 1604 году выйдет в свет ее собственный словарь. Это событие произошло за 8 лет до появления итальянского словаря, на 35 лет опередило французский и стало первым признаком вызова, брошенного остальной Европе. С другой стороны, следует учесть, что к тому моменту прошло уже 800 лет с появления первого словаря арабского языка и почти тысяча лет с появления в Индии первого словаря санскрита.

Подробнее...

У любителей могут быть свои цели, но писать о Шекспире – это особая ответственность, особенно с учетом того, как много и обстоятельно писали о нем многочисленные исследователи от его современников – Бена Джонсона и Томаса Фримена – до наших – Гарольда Блума и Фрэнка Кермоуда. О нем писали не только коллеги по цеху, поэты и драматурги, но и философы, историки и политики, психологи и социологи, ученые и композиторы, прозаики и сатирики, актеры, сценаристы и букинисты, журналисты‑обозреватели и лингвисты всех специальностей, а также дилетанты всех мастей. Его по праву считают не только величайшим автором в мире, но и писателем, о котором больше всего написано, а его летописцев и комментаторов можно найти не только среди англичан, но и среди носителей немецкого, итальянского, испанского, французского, нидерландского, русского, японского, хинди. Персонажи Шекспира заговорили в переводе на более полусотни языков. Им гордились и предсказывали, что это человек не только своего времени, но и всех времен, и это пророчество сбывается по сей день.

Подробнее...

Английский язык снова двинулся на запад – в самое, пожалуй, судьбоносное путешествие с V века. Значительная часть первых поселенцев прибыла из Восточной Англии – земли англов, ставшей Англией. Семейства отцов‑основателей, прибывших на «Мейфлауэре», и те, кто последовал за ними позднее, в целом были людьми с высоким уровнем грамотности, с несомненными духовными убеждениями, религиозным энтузиазмом и, по‑видимому, весьма мужественными. Это было первое массовое переселение из небольшой страны (около 3,5 млн человек – в то время во Франции населения было в пять раз больше) и начало многовековой истории эмиграции британцев и английского языка. Были опасения, что переселение шло в ущерб размерам и качеству английского «фонда» в самой Англии, но остановить процесс было невозможно. В последний год уходящего XVI века придворный поэт Сэмюэл Дэниел, упивавшийся английским языком и его силой, размышлял:

Подробнее...

На Западе американский английский избежал контроля отцов‑пилигримов с Восточного побережья и их образованных, конкурентоспособных, доминирующих и лингвистически подкованных наследников и преемников, державших в руках бразды правления по всему Атлантическому побережью. Ему предстояло покорить континент и дать названия равнинам и горным цепям, пустыням и лесам, еще не тронутым его беспокойным авантюрным духом. Английский язык проявил свою неукротимость, даже когда его холили и лелеяли достопочтенные потомки мейфлауэрских колонистов и тех, кто приплыл вслед за ними.

Кто мог тогда подумать, что благоприятную возможность устремиться в Северную Америку английскому языку предоставят французы? А началось все с Луизианской покупки. В 1804 году президент Джефферсон от имени Соединенных Штатов приобрел у французов земли, именуемые в те дни Луизианой, по цене три цента за акр. Это обошлось стране примерно в $15 млн. Территория страны удвоилась. Это как нельзя более наглядно иллюстрировало главное различие между французами и англичанами в Северной Америке: первые прибыли сюда ради торговли, вторые – чтобы осесть навсегда.

Подробнее...

Представьте себе язык, живущий своей жизнью, исследующий новые территории, преодолевающий препятствия, несущий потери и лишаемый свободы; представьте, что язык запускается в мир, а потом живет своей жизнью, подобно воде, что начинается с родника, бежит ручейком, затем разливается рекой – подобно воде английский язык устремился в бескрайний океан. К этому этапу своей жизни, к середине XVIII века, он уже проделал путь от мелкого диалекта, отколовшегося от группы, принадлежавшей одной из ветвей индоевропейской семьи, до языка Шекспира и Библии короля Якова и пересек океан в устах и умах ревностных и целеустремленных мужчин и женщин, чтобы укорениться в новом мире. Но, пожалуй, среди всех его побед и дипломатических компромиссов мало что так отчетливо демонстрирует его возможности, как опыт взаимодействия с африканскими языками в эпоху работорговли.

Подробнее...

На Востоке Америки английский язык наполнил мощью жилы Декларации независимости как невиданного доселе выражения волеизъявления народа, призванного стать классическим образцом для новой страны, впоследствии превратившейся в могущественную империю. Дальше к Западу язык неукротимо прокладывал себе путь через величественные пейзажи и приключения, через сражения и объединения с различными британскими диалектами, через новые воззрения и сложнейшие индейские языки. На юге он стал основой нового языка, соединившего в себе десятки африканских наречий. По сравнению с таким разнообразием язык в штаб‑квартире – в самой Англии – мог показаться укрощенным и одомашненным. Но это означало бы недооценить пристрастие англичан к идеям и мелодраме интеллектуальной полемики. В сражение ввязались не только «истинные» англичане, но и не менее «истинные» ирландцы и шотландцы: это было сражение за право собственности на слова, как на бумаге, так и на устах.

Подробнее...

В эпоху Просвещения, примерно в конце XVIII века, в Европе и Америке наблюдается ослабление уз религии. Начали возводиться светские храмы мысли, и деятели Просвещения полагали, что их можно контролировать. Попытка контролировать язык, будь то со стороны Уэбстера и Франклина в Америке или Джонсона и Свифта в Англии, была частью этого процесса и потерпела поражение. Однако путь к поражению может оказаться столь же значимым, что и дорога к успеху. Попытки приручить язык, заставить его прыгать через обруч, ходить на задних лапках и повиноваться начальству привели к последствиям, имевшим повсеместное, даже глобальное значение.

Теперь, благодаря первопроходческим усилиям Кекстона и его последователей в печатном деле, должному юридическому педантизму канцелярии и заключительному вкладу доктора Джонсона, непокорный язык полностью принял надлежащее правописание. С играми было покончено. Письменное слово поглощало древесину, и написанное стало доступно большему количеству людей, у которых было больше времени и склонности просто посидеть и почитать.

Подробнее...

Из множества революций XVIII и XIX веков наибольшее значение имела промышленная революция в Великобритании. Она решительно изменила историю. Она обуздала и механизировала природу, мобилизовала армию изобретателей, силой своего воображения превзошедших творцов итальянского Ренессанса. Промышленная революция освободила и вместе с тем приучила к дисциплине миллионы мужчин, женщин и детей по всему миру. Города и промышленные предприятия перехватили пальму первенства у сельских поселений: человечество начало отделяться от земли после 100 000 или 150 000 лет зависимости, когда люди составляли с ней единое целое. То, что ранее сочли бы колдовством (мчащиеся по железным путям машины, путешествия по воздуху, долго и ярко горящие лампы), и то, что раньше было бы достоянием и привилегией богачей (тепло, разнообразная одежда, путешествия), стало в полностью индустриализированных странах привычным и доступным большинству населения. Промышленная революция и эксплуатировала, и просвещала рабочие массы; она расширила жизненные возможности. А перед английским языком возникла новая проблема, которую он готов был решать: стать международным языком экономического прогресса.

Подробнее...

В Индии английский язык поджидала трудная задача. Он столкнулся с огромной империей, изначально намного превосходившей его собственную, страной с развитой и замысловатой культурой, насчитывавшей не менее двух сотен языков, многие из которых давно и прочно укоренились на этой земле – санскрит, хинди, бенгали, гуджарати, маратхи, панджаби, кашмири, урду и другие. Страна не нуждалась в дополнительном языке для литературы, науки и тем более для общения, торговли, религии и светских сплетен. В этой главе приключений английского языка больше всего поражает не столько то, что английский, будучи иностранным, в результате имперского правления вошел там в употребление, сколько то, что он пережил это правление и что в наши дни в стране с миллиардным населением около 300 млн. жителей в той или иной мере владеют им, а 40 млн или 50 млн говорят и пишут на нем (для них это часто второй или третий язык), причем на весьма высоком уровне, о чем свидетельствуют последние два‑три поколения отмеченных премиями индийских романов. Однако он вызывал ненависть и негодование, а Ганди, величайший политический деятель Индии, был убежден, что этот язык «поработил» индийский народ.

Подробнее...

Название «Индия» было изначально неверным. Колумб обнаружил эти острова в поисках западного пути в Индию и после продолжительного путешествия в открытом море имел основания полагать, что достиг своей цели, так что туземцев он назвал индийцами, то есть жителями Индии. Это первый сигнал того, что исследовать язык на островах Карибского бассейна следует с предельной осторожностью. Само название «Карибский» происходит от «карибы», местного названия одного из племен.

Профессор Дэвид Кристал писал, что в этом районе существует шесть разновидностей «изменчивого своеобразия»: «Ситуация среди англоязычных стран уникальна, поскольку история этого региона свела воедино два измерения составляющих: региональное (по которому можно установить географическое происхождение говорящего) и этническое (в котором выбор языка несет в себе социальную и национальную идентификацию)».

Подробнее...

Несколько веков этот континент носил латинское название Terra Australis Incognita – Неведомая южная земля. В 1770 году Джеймс Кук отправился в научную экспедицию на поиски легендарного материка. Корабль Кука «Эндевор» впервые бросил якорь у ее Восточного побережья, и участник экспедиции ботаник Джозеф Бенкс собрал там гербарий и коллекцию местных животных. Кук хотел назвать залив, в котором стоял в это время его корабль, Гаванью скатов‑хвостоколов (Stingray Harbour ), но в честь Джозефа Бенкса дал ему другое название – Ботаническая бухта (Botany Вау).  Так началось именование и освоение новой земли.

Английский язык впервые высадился на континент в 1788 году, когда в Австралию были доставлены 723 каторжника, которым предстояло основать здесь исправительную колонию. Вне всякого сомнения, эта колония оказалась самой знаменитой, успешной и преуспевающей каторгой из всех, известных миру. Заключенных сначала доставили в бухту Ботани‑Бей, но оказалось, что засушливым летом обследованные Куком берега весьма негостеприимны. Корабль прошел дальше на север и остановился в большом заливе Порт‑Джексон, ныне известном как Сиднейская гавань.

Подробнее...

Случается, что достоянием истории становятся, казалось бы, совершенно незначительные эпизоды из жизни великих людей. Оливер Кромвель, цареубийца, первый лорд‑протектор, создатель единственного в своем роде Содружества, сокрушитель могущественных замков, которого Мильтон назвал Our Chief of Men  – «Наш вождь, неустрашимый Кромвель» (перевод Ю. Корнеева), запомнился также и фразой «со всеми бородавками» (Warts and all),  произнесенной при обсуждении того, каким должен быть его парадный портрет. У английского языка «бородавок» не меньше, чем их было на лице Кромвеля, и поскольку тень в портрете не менее важна, чем свет, мы в этой главе рассмотрим именно то, что можно было бы назвать бородавками.

Подробнее...

Как биологический вид, мы должны были поначалу разговаривать на одном языке. Часть лингвистов уверена, что рано или поздно удастся доказать, что все языки, на которых мы сейчас говорим, восходят к общему праязыку. По нему тоскуют многие. Было предпринято несколько попыток искусственно создать всемирный язык. Самым известным из таких языков является, по‑видимому, эсперанто; в 1887 году польский врач‑окулист Л. Заменгоф объявил о создании всеобщего второго языка, который все народы смогут использовать для международного общения, и применил в качестве его лексической основы латинский язык. В наши дни эсперанто используют около 100 000 человек в 50 странах. Например, фраза It is often argued that the modern world needs a common language with which to communicate  (Часто утверждается, что современный мир нуждается во всеобщем языке для общения) в переводе на эсперанто будет выглядеть так: Oni ofte argumentas ke la moderna mondo bezonas komuna linguon por komunikado.

Подробнее...

На протяжении многих веков английский язык исключительно успешно подпитывался от других языков и обогащался, зачастую наделяя заимствования качествами, благодаря которым они кажутся исконно английскими. Теперь же английский сам обогащает другие языки.

Например, в русский язык вошли слова футбол, чемпион, кемпинг, хобби, клуб, стриптиз, ралли, бойкот, лидер, памфлет, бифштекс, грог, кекс, пудинг, мюзикл, компьютер, мобильный телефон, факс, консультант, брокер, спонсор, парламент, президент, спикер, электорат, консенсус, офис, супермаркет.  О паре слов, вошедших в японский язык, мы говорили выше; а вот еще несколько: raiba intenshibu  (labour intensive  – трудоемкий), rajio  (радио), konpyuta  (компьютер), kare raisu (curry rice  – рис карри), supootsu (sports  – спортивные состязания), autodoasupotsu (outdoor sports  – виды спорта, которыми занимаются на открытом воздухе), sutoresu  (стресс), insentibu (incentive  – стимул), akauntabiriti (accountability  – ответственность), ran‑chi  (ленч), kissu (kiss  – поцелуй).

Подробнее...

Поиск

МАТЕМАТИКА

 
 

Блок "Поделиться"

 
 
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2020 High School Rights Reserved.