logo

РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРА

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

Изобретение, которое придумали для мужчин, а используется женщинами

 

Мишель Вермишель и Оливер Оливье были лучшими друзьями. Они служили в кавалерии Королевства Франции и были бравыми ребятами, прошедшими плечом к плечу трехлетнюю войну с англичанами.

Отличительным элементом военной формы того времени были высокие сапоги для верховой езды – ботфорты. Но у них был один существенный недостаток. Когда военные взбирались на коней, зафиксировать ногу в стремени было очень сложно: плоская подошва выскальзывала из него, и можно было легко свалиться с коня. Это (среди прочих проблем армии) привело к поражению французов в битве с Германией при Павии в 1525 году. Даже Мишель, мастер верховой езды, во время боя не удержался в седле и упал с коня. Его чуть было не схватили враги.

Королю Франции Франциску I и еще множеству солдат повезло куда меньше – они оказались в плену. После этой битвы Франция временно прекратила войны, и все военные смогли отправиться домой. Когда же через год началась II война Франции и Германии, солдатам пришлось снова выехать к месту сбора.

– Оливер, как же я тебе рад! Странно, что раньше я все время видел твою макушку, а теперь – нет. Неужели ты вырос?

– Не совсем. Хочу показать тебе мое изобретение. В прошлой битве, когда ты чуть не попал в плен, я пообещал себе, что решу эту ужасную проблему со стременем, ведь из–за нее мы потеряли столько бойцов. Ну, так вот: я перепробовал кучу вариантов: делал толще стремя, короче ремни, но ноги все равно выскальзывали и я оказывался на земле. И потом меня осенило: нужно что–то сделать с сапогами! Я попробовал изменить подошву, чтоб можно было цепляться ею, как крюком, и это помогло! Я мог совершать любые трюки и оставался на коне! Потом я посетил своего сапожника Жюля Тюля, и описал ему идею уплотнения на пятке. Сперва он удивился, но потом вспомнил, что где–то в Азии такое уже делали, и придумал, как его воплотить. Вуаля! – тут Оливер достал пару ботфорт, на пятке которых было еще сантиметров 5 лишней подошвы. – Это тебе!

– Боюсь, будет неудобно, – с сомнением сказал Мишель.

– Попробуй! Залезь на своего коня и увидишь!

Конечно, ходить в такой обуви было непривычно, но как только Мишель сел на коня, он понял всю прелесть изобретения – больше ничто не могло выбить его из седла! Обрадованный, он хотел похвалиться подарком другим солдатам, но тут раздался звук рога, созывавший всех на боевые позиции.

Бой был трудным. Франция потеряла много солдат, но Оливер и Мишель остались живы, и во многом – благодаря этому изобретению. После боя к ним подошел командир отряда Венсан Колбасан:

– Солдаты! Равняйсь! Вольно! Что за странные сапоги на вас?

– Я придумал их, чтобы крепче держаться в стремени… – начал было Оливер

– Я заметил, потому и спрашиваю. Как называется изобретение?

– Я назвал это "Каблук–на–коне–сидук"

– Слишком длинно. Давай сократим до "каблук" и я поговорю с начальством, чтобы кавалерии пошили такую обувь. Уж очень удобно.

Уже через полгода всем кавалеристам, которых после битвы отправили по домам восстанавливать силы, были доставлены новые сапоги. На каблуке. Сначала все возмущались, мол, неудобно, как так ходить вообще, а потом оказалось, что изобретение гениальное! Военные начали носить их и в пир, и в мир, привлекая внимание дам щелканьем каблуков при знакомстве. Но недолго военные могли пользоваться этим замечательным преимуществом: все мужчины при дворе стали носить каблуки, чтобы демонстрировать миру свое во всех смыслах возвышенное положение.

В 1533 году сын того самого Франциска I Генрих де Валуа собирался жениться на итальянке Екатерине Медичи. Принадлежала она одной из богатейших семей Италии, но все равно боялась, что придется не по вкусу привередливым французским модникам. Тем более, как говорили очевидцы, выглядела она для того времени невзрачно: рыжеволосая, худая, небольшого роста, хотя и с выразительными глазами. Екатерина ломала голову, думая, как же ей всех очаровать, но ничего не могла придумать.

Однажды ей пришла в голову такая мысль: "Вот бы стать выше, ведь все привыкли к тому, что я маленькая. Это произвело бы фурор. Только вот как это сделать, на табуретке, что ли, стоять?" И вдруг она увидела королевскую свиту: то были сплошь шикарные мужчины, в париках и… на каблуках! "Вот, вот же решение!" Она немедленно вызвала к себе знаменитого флорентийского мастера обувных дел Базилио Котилио и рассказала ему свой замысел. Он создал для нее прекраснейшие туфли, достойные будущей королевы.

В день свадьбы она парила над полом, как прекрасная фея, притягивая завистливые взгляды окружающих дам. Платья в те времена были длинные, в пол, и никто не мог видеть, почему миниатюрная невеста стала выше. Шикарная свадьба длилась 35 дней и была такой богатой, что гости не знали даже названий многих блюд. А ведь именно там впервые к столу было подано мороженое!

Екатерина никому не рассказывала о своем секрете, и в один из дней свадьбы придворные дамы умудрились подослать к ней шпионов, которые выяснили причину преображения – туфли на каблуках. Как только свадьба закончилась, каждая обратилась к своему обувщику с требованием – срочно сделать ей туфли, как у Екатерины Медичи! Мода на каблуки среди женщин распространилась как снежный ком.

Мужские каблуки тем временем доросли аж до 10 сантиметров, и все из–за короля Людовика XIV – он был известен своим маленьким ростом и, чтобы как–то соответствовать своему окружению, начал носить очень высокие каблуки. Однажды к нему пришли министры, и, пока они отвешивали ему низкие поклоны, король подумал: "Они все время смотрят мне на ноги. Там же нет ничего интересного. Но будет!" – и пригласил придворного художника.

– Любезнейший Жерар. У меня возникла преинтереснейшая идея. У меня шикарнейшая мантия, прекраснейшая прическа. Но вот каблуки самые обычнейшие. А ведь я король! Ты можешь придумать, как сделать их достойными меня?

– Ваше Высочество, вы великий король и, смею предположить, что вы гордитесь своими военными победами. Может быть, напишем на каблуках даты важнейших из них?

– Слишком просто, не находишь? Ты же художник, придумай поинтереснее. Чтоб все ахнули!

– Тогда, может быть, нарисуем самые красивые батальные сцены?

Идея королю очень понравилась. Он заказал художнику роспись каблуков, и тот изобразил главные французские бои последних лет: сражение при Бичи–Хед с англичанами и голландцами, битва у Марсальи и сражение у Неервиндена были написаны настолько подробно, что можно было разглядеть бегущих в атаку солдат и летящие пушечные снаряды. О каблуках Людовика XIV ходили легенды: все мечтали увидеть их воочию, но доступ к королю был открыт для малого круга лиц.

Женские каблуки же тем временем прибавляли не красотой, а высотой. Они стали так высоки, что дамы ходили с тростями и старались далеко не отходить от своих кавалеров, на случай потери равновесия. Это даже вынудило правительство страны регламентировать высоту каблуков по сословиям знати: чем выше твое положение в обществе, тем выше каблук ты можешь носить. Однако женщины этого указа почти не слушались: дело в том, что только в конце XVII века приличия смягчились до того, что туфелькам было позволено торчать из–под края платья. И тут светские дамы пустились во все тяжкие, чтобы продемонстрировать свой вкус и богатство, они использовали невероятно дорогой в те времена бархат, украшали туфли драгоценными камнями и металлами. Все средства были хороши в этой погоне за мужским вниманием. Один герой того времени говорил: "Эти дамы, как изогнутые кенгуру, передвигаются по комнате вприпрыжку, рискуя потерять равновесие и сломать себе шею".

В конце XVII – середине XVIII века во Франции началась Эпоха просвещения. Странное было время: считалось, что образование делало мужчин любого сословия полноценными гражданами, а женщины к обучению неспособны, да и ни к чему это им. Мужчины отказались от пышных костюмов и высоких каблуков как пережитка прошлого. Необразованным же дамам прощались излишества в виде неудобных туфель. Они исхищрялись в их украшении вплоть до Французской революции 1789 года. После нее чуть ли не главным умением светской дамы стало считаться умение танцевать. Сколько ног было подвернуто и натерто, пока женщины не поняли, что пора уже поступиться высокими каблуками! Так главной обувью того времени стало что–то вроде балеток на кожаной подошве. Врачи тогда наперебой твердили о пользе их ношения, и женщины, вспомнив о своем здоровье, стали носить их повсеместно. Верх таких балеток делался из шелка, и позволить их могли себе, опять же, только богатые дамы. Однако излишества в ту пору были ни к чему (Франция переживала последствия Наполеоновских войн), и примерно с середины XIX века в моду вошли кожаные полуботинки. Сначала они были почти совсем плоскими, а потом неизвестный мастер придумал каблук – рюмочку, который был популярен аж в течение 50 лет, хотя при носке и доставлял неудобства.

Мода на каблуки зацепила мужчин в 60‑х: популярными были в то время ковбойские сапоги, изначально снабженные каблуком из тех же чисто практических целей, что и в начале истории: ковбой должен уверенно сидеть на коне.

Сейчас каблук – это чисто женская прерогатива, красивая и вредная для здоровья. Нам сложно представить мужчину на каблуке 15 или хотя бы 10 сантиметров, какими они были во времена Людовика XIV. Историки моды не отрицают вероятность возвращения мужской моды на каблуки. Но, согласитесь, не хотелось бы оказаться в мире, полном женщин и мужчин, которые пытаются доказать свое превосходство друг над другом не умом, а высотой обуви.

 

 

 

Изобретение, которое подарило нам приятные сны

 

Вы любите спать? Даже если сейчас думаете, что нет, то потом поймете, что сон – это очень приятное занятие. Прийти домой, почистить зубы (вы не забыли, как это важно?), переодеться в пижаму и забраться под одеяло… Чего в моем рассказе не хватает? Подушки, конечно! Такой большой, объемной, на которую голова ложится, словно на облако… Представили? А теперь представьте, что ложитесь не на мягкую подушку, а на маленькую деревянную табуреточку. Ощущение не из приятных, но именно так себя чувствовали древние властители Египта, Китая и Японии, спавшие на жестких подголовниках, которые сейчас и подушкой–то не назовешь!

Начнем рассказ с небольшой предыстории. Как вы знаете, египетских фараонов хоронили в богатых гробницах. Туда, помимо мумифицированного тела самого фараона, помещали предметы обихода, которые, как считалось, могли пригодиться властителю в загробной жизни. Самой известной такой гробницей считается гробница Тутанхамона, вскрытая археологами в 1922 году. Нашли в ней более семисот ценных предметов, от весившего несколько тонн саркофага до миниатюрного предмета, напоминающего изумрудные солнцезащитные очки. Одной из найденных вещей была странная табуретка из слоновой кости, верх которой был сделан в форме полумесяца. Археологи никак не могли понять, для чего она нужна, и смирились с тем, что это просто табуретка. Но главный египтолог той экспедиции, англичанин Говард Картер, никак не мог с этим согласиться и все ломал голову над назначением предмета. И однажды ночью приснился ему занятный сон, который помог разгадать эту загадку.

Во сне он увидел знаменитую египетскую царицу Хатшепсут (в Древнем Египте, в отличие от некоторых других древних государств, женщины обладали многими правами, и, в том числе, могли править государством). Она готовилась отойти ко сну, как вдруг увидела, что по ее кровати ползают уховертки. Царица знала одно: это насекомое хлебом не корми, дай залезть в ухо и прокусить барабанную перепонку! (На самом деле, это предрассудок, потому что человеком за всю его долгую историю пока не было зафиксировано ни одного такого случая). Но властительница Египта, не смотря на свой светлый ум, уховерток все равно очень боялась, поэтому потребовала, чтобы ее раб Ишак срочно от них избавился. Когда тот передавил всех насекомых, царица легла спать. Настроившись на сон, она повернулась на бок и, вдруг открыв глаза, закричала: по ткани снова бежала уховертка! Бедный прислужник испуганно кинулся ее ловить. Хатшепсут негодовала! Она выгнала Ишака из покоев, приказав к утру решить проблему.

В следующий миг Ишак уже сидел в доме своего знакомого ремесленника Бубу и плакал в три ручья, понимая, что уже завтра его ждет смерть – ведь если уховертки завелись, то морить их нужно только особой греческой травой и только на восьмые лунные сутки, если они приходятся на вторник! Траву достать еще можно было, а вот день недели и луну не изменишь.

– Что ты ревешь! – говорил ему Бубу. – Дай, расскажу тебе, как я решил эту проблему: у нас тоже уховертки, жена их тоже до жути боится. Устал я ей объяснять, что ничего от них не случится, но она уперлась, боится, и все тут! Либо морить их до умопомрачения, либо сделать так, чтобы спящий их просто не видел: мы–то понимаем, что они не опасны. Вот я и подумал: почему бы не приподнять на время сна голову? Я думал, как бы получше это сделать, и остановился на камне. – Ишак посмотрел на Бубу с недоверием. – Сейчас покажу, – сказал он и кое–как вынес из комнаты увесистый камень с лунообразной ложбинкой сверху. – Жена ложится спать, сверху голову укладывает и все! С глаз долой и страха нет! Пока они доползут, царица уже заснет. Тебе тоже такой вариант подойдет, осталось только камень найти подходящий.

В следующий момент сна Говард уже наблюдал за тем, как Ишак устанавливал высокий плоский камень под внимательным сомневающимся взглядом царицы. Закончив, Ишак спиной вышел из комнаты, низко кланяясь Хатшепсут. За дверью он сел на свое обычное место, чтобы охранять сон хозяйки. В эту ночь она его ни разу не позвала, и Ишак сонно засопел под дверью покоев.

Говард открыл глаза. До чего неудачный момент, чтобы проснуться! Чем дело–то кончилось? Ай, как жаль, что сон нельзя досмотреть! Говард быстро вскочил с постели и побежал в запасник, чтобы осмотреть табуретку. Приложил к ней голову. Табуретка явно выполняла ту же функцию, что и камень из сна. Археолог взял ее и выбежал к остальным членам экспедиции рассказать о своем открытии. Те, поразмыслив, сочли возможным с этим согласиться: звучало логично. Но поиск призвания табуретки не был основной функцией команды, и археологи скоро остыли к этой теме и вернулись к гробнице Тутанхамона, чтобы продолжить разбор богатств. Говард же все размышлял о своем сне: как же эти подушки набрали популярность? Ведь спать на камне неудобно! Но ничего так и не смог придумать. С мыслью, что утро вечера мудренее, египтолог лег спать. О, чудо, во сне он снова перенесся в древний Египет.

Он увидел двух женщин в богатых одеждах, видимо, жен высокопоставленных чинов. Они шептались:

– Ты видела, как хорошо выглядит царица? Ни одной морщинки! Как я ей завидую! Мне тут скарабей на спине принес, что она головой спит на каком–то камне. Может, он волшебный? Пробраться бы как–нибудь, да самой увидеть!

В этот момент мимо них по какому–то важному поручению царицы пробегал Ишак. Дамы его сразу узнали, и, хотя говорить с чужим рабом им было в высшей степени противно, они спросили его про камень. Тот говорить ничего не стал. Тогда одна из них достала из складок одежды слиточек золота и пообещала подарить его Ишаку. Призрачное богатство тут же застило его разум, и он проводил дам в царские покои, чтобы показать им подголовник. Пока дамы выражали свое удивление, вернулась Хатшепсут. Возмутившись предательством своего раба, она приказала казнить их традиционным для тех времен способом – сварить в кипятке! Хатшепсут понимала, что все равно люди будут интересоваться ее подголовником, поэтому объявила, что к ней явился бог Солнца Ра и вручил этот подголовник, сказав, что он улучшит духовную энергию человека, который будет на ней спать. Царица как будто сначала даже поразмыслила, кому подарить эту прекрасную вещь, но потом ее отговорили: мол, энергии должно быть больше всего у властителя Египта. Так она оставила этот камень себе. Всем остальным обустраивать подобным образом ложе строго запрещалось, ведь так они как будто посягали на египетский трон!

С годами запрет стал мягче и ситуация изменилась: сначала люди подкладывали под головы такие же округлые камни, а потом кто–то придумал использовать для этих целей легкую конструкцию, напоминавшую табуретку, и завертелось! Представители знати пытались перещеголять друг друга в роскоши, делая табуретки из слоновой кости и всячески украшая их. Последним, что Говард увидел в этом сне, была подушка из гробницы Тутанхамона.

С утра наш египтолог был в отличном настроении! Он рассказал участникам экспедиции о своей догадке: подушки стали популярными благодаря запрету на них, а благотворное влияние оказывали посредством поддержания ночного кровообращения мозга. Говард подумал, как же хорошо, что теперь можно спать с комфортом! Интересно, как же подушка превратилась из лавки в мягкое облако?

Вернувшись через некоторое время в Великобританию, Картер обратился к своим знакомым – историкам, которые сказали, что ему очень повезло: ведь это одна из первых подушек в мире! Сложно представить, но пока ее не придумали, люди спали вовсе без подушек или их подобия! На самом деле, не будь подушка изобретена, не факт, что человечество достигло бы такого уровня развития, ведь небольшой подъем головы во время сна поддерживает кровоснабжение мозга. Если этого подъема нет, кровоснабжение ухудшается, мозг работает хуже, мыслей меньше, а открытий еще меньше. Говард ужаснулся: человечество не летало бы на самолетах, не ездило бы на недавно изобретенных электрических трамваях, не ходило бы в кино и даже не знало бы, что все это значит! Жутковато! Но египтолог собрался с мыслями и продолжил расспрашивать историков про подушку.

Они сказали, что после создания найденного им подголовника, развитие подушек происходило параллельно в двух регионах: Европе и Азии. Азиатские подушки – китайские и японские – оставались полны мистическим смыслом, и их продолжали делать из твердых материалов: фарфора, кости, дерева и нефрита. Их богато украшали и покрывали магическими иероглифами, что гарантировало хозяину такой подушки циркуляцию энергии и защиту от происков недоброжелателей.

Европейцам мистицизм был чужд. Они полежали немножко на жестких подголовниках и поняли, что циркуляция энергии – это хорошо, а комфорт все–таки нужен. Основным смыслом подушки было приподнять голову над кроватью, и древние греки попробовали использовать для той же цели свернутые легкие одеяла.

Те, правда, имели свойство посреди ночи забывать о своем предназначении и расползаться по кровати. Тогда придумали одеяла сворачивать и скреплять углы, так что получался прямоугольник. Но подобные сложенные одеяла были не очень удобны, поскольку ночью люди норовили засунуть в складки руки или головы и испортить конструкцию. Свертки решили сверху еще оборачивать тканью – так появилась наволочка. Богачи начали соревноваться в красоте наволочек, заказывая самые красивые вышивки и самые дорогие ткани. Вся "подушечная" отрасль работала лишь над наволочками, пока кто–то не додумался до того, что заполнять подушку полностью нет смысла: если набить ее чем–то объемным, выйдет дешевле. Так подушки стали наполнять сушеными растениями, волокнами тростника, кусочками ткани.

Но минусы были и тут: растения вечно норовили выбраться из чехла и уколоть отдыхающего, а тканевый наполнитель слеживался, и подушка превращалась в блин. Наконец, придумали наполнять их пухом и пером, и такие подушки прижились настолько, что успешно существуют до сих пор! Как же это случилось?

Жил в древней Греции богатый горожанин по имени Наслаждамус. Как вы понимаете, больше всего на свете он любил наслаждаться жизнью, а особенно спать. Он мог себе это позволить, потому что у него было много рабов, труд которых приносил ему немало барышей. Но вот незадача – прекрасная большая подушка, купленная им за огромные деньги у заморских торговцев, с каждым днем становилась все более и более плоской. Шерстяной наполнитель сбивался в угол и мешал наслаждаться отдыхом. В общем, Наслаждамус не придумал ничего лучше, как наказать своим рабам в течение недели и ни днем больше (ровно столько времени он был готов терпеть неудобства) придумать, как исправить ситуацию. Иначе всех ждали телесные наказания! Рабы ломали голову, перебирая варианты и не понимая, как решить эту задачу. Спасение пришло, откуда не ждали: все придумал самый младший раб, Уткос, задачей которого было следить за гусями на подворье Наслаждамуса. Он давно заметил, что может ощипать целого гуся, складывая пух в одну руку, а когда кладет его в корзину, тот расправляется и занимает чуть не весь объем емкости.

Рабы взмолились Уткосу, чтобы тот собрал побольше пуха. Мальчику пришлось дополнительно помучить гусей (благо, чтобы этих птиц ощипывать, убивать необязательно), но достаточное количества пуха и перьев для подушки он собрал. Их плотно собрали в наволочку и преподнесли Наслаждамусу. Тот помял ее, прилег на диван и расплылся в улыбке. Восторженный, он отменил запланированную на всякий случай порку и подарил рабам праздничный ужин с фруктами.

Собственно, этим его благодарность и ограничилась: по тем временам и она была излишней.

Далее распространению наполнителя из пуха и перьев способствовало желание Наслаждамуса покрасоваться перед друзьями и знакомыми: он хвалился преимуществами чудесной подушки, и все, едва приходили домой, требовали подчистую ощипать своих гусей и сделать такие же подушки. Богачи соревновались друг с другом в красоте наволочек, наслаждаясь мягкостью их наполнения.

В Средние века о подушках почти забыли: считалось, что спать на них – ненужная роскошь. На подушке спали только короли и женщины во время беременности. О времена, о нравы! Подушка перестала быть символом слабости и изнеженности только в эпоху Ренессанса.

Вопрос с наполнением, вроде бы, был решен еще древними. Однако в 19 веке появилась проблема: немецкий врач Отто Штайнер сообщил всему миру, что перья в подушках очень вредны: при ощипывании на них остаются кусочки подкожного сала и даже мяса, которыми питаются различные микроорганизмы и даже клещи, а их жизнедеятельность, в свою очередь, очень плохо влияет на здоровье человека. Так все решили отказаться от перьев в подушках и оставили только пух. Но и за пухом нужен особый уход: там в любом случае остаются мельчайшие частички сала, поэтому, если у вас перьевая подушка (спросите у родителей!), ее нужно периодически просушивать на солнце и раз в год менять.

Открытие Штайнера всех поразило, но все продолжали спать на пуховых подушках, другого наполнителя никто не мог придумать до 1929 года, когда британский ученый Эдвард Артур Мерфи, инженер компании Dunlop (она успешно существует до сих пор) не получил вспененный латекс, прекрасный наполнитель подушек, который используется по сей день. Его недостаток лишь в высокой цене – натуральный латекс добывают из дерева гивеи, а любые леса, как вы знаете, не вечны.

В 1966 году было совершено еще одно прорывное открытие в подушечной сфере. Американское космическое агентство НАСА придумало пену с эффектом памяти. Когда ее сдавливают, она еще секунд 5 держит форму, а потом секунд 10 восстанавливается. Сначала эта военная разработка была строго секретной, а в середине 8‑х стала использоваться в производстве подушек, сделав сон комфортным и гигиеничным.

Существенных изменений с тех пор не произошло, разве что появились подушки разных форм: для тех, кто спит на животе, на спине, для беременных, для людей с проблемами с шеей и многие другие. Функция подушки же осталась неизменной: обеспечивать комфортный, а теперь и безопасный, сон. Поэтому спите крепко на своих мягких подушках и набирайтесь сил для новых свершений!

 

 

 

Изобретение, которое дарит нам здоровье за 5 минут

 

Древняя семья Чунг–Чанга насчитывала 16 человек. Жили они все вместе в пещере: не удивляйтесь: в одиночку в те нелегкие времена было просто не выжить. В один из дней глава племени, Бинго–Бонго, взяв в помощники сородичей–мужчин, ушел на охоту. Женщины, оставшиеся дома, заботились о хозяйстве. Девочке Манго–Манго выпал черед идти за водой. Не очень–то ей нравилась эта перспектива, но в племени было правило: "Кто не работает, тот не ест". Так что Манго–Манго взяла кожаные мешки и пошла к реке.

Оказавшись на месте, она поняла, что ужасно проголодалась. Но чтобы поесть, нужно вернуться в пещеру и дождаться Бинго–Бонго. Это кошмар, как долго! А ведь бывало, что охотники возвращались и без добычи. Живот девочки урчал. Тогда Манго–Манго вспомнила, что в реке тоже водится еда, и поймать ее можно даже в одиночку. Заглянув в реку, она увидела скопление маленьких сверкающих на солнце созданий. Манго–Манго замерла, чтобы через несколько секунд запустить руку в воду и достать оттуда мечущуюся рыбешку. Решив не разводить костер, она достала из рыбы кости и съела ее сырой, а потом поняла, что нехорошо будет наесться самой и не принести ничего в племя. Тогда Манго–Манго поймала еще полтора десятка рыбешек, набрала воды и отправилась назад.

В племени ее уже дожидались: оказалось, что охотники уже вернулись, и женщины начали готовить мясо. Манго–Манго поняла, что сегодня рыба уже не пригодится, и положила ее в холодный угол пещеры. Ужин прошел на славу: еды досталось всем. Только вот после его окончания у всех начались проблемы: животное было старым, а мясные волокна плотными и застряли в зубах. что–то, но не все, можно было достать рукой. У Манго–Манго зубы тоже заболели. "Эх, мне бы сейчас что–нибудь тонкое и длинное, я бы раз! – и достала все. Жалко, рыбные кости выкинула у реки, пригодились бы". И тут она вспомнила о своей добыче, сваленной в углу. Она взяла рыбу и достала из нее все кости, раздав их сородичам. Так появилась зубочистка.

Недостатком рыбных костей было то, что они постоянно ломались, иногда даже не выполнив свою работу. Чтобы сделать зубочистки более долговечными, другие древние люди придумали вытачивать их из костей животных. Они не ломались и, переходя по наследству, добрались до Древнего Египта.

Древние египтяне ничего нового не придумали, и пользовались той же костяной зубочисткой. Знаете, почему ни на одном древнеегипетском портрете люди не улыбаются? Ученые говорят, что это связано с полным отсутствием в стране до 2000 года до нашей эры стоматологов. Зубы даже у правителей Древнего Египта были такими плохими, что мы бы упали в обморок, увидев их! Все–таки без чистки зубов долго не проживешь.

Греки, римляне и вавилоняне были не такими дремучими: они активно использовали не только зубочистки, но и разные порошки – предвестники зубных паст. Индусы пошли еще дальше. Они придумали использовать для чистки зубов палочку дерева ним. Конец ее разжевывался и превращался в подобие кисточки, которой можно было не только удалить остатки пищи, но и снять зубной налет.

Неизвестно, связаны эти изобретения или были придуманы независимо, но то же самое, только с дубовыми веточками, делали в Киевской Руси, а арабские страны чистили зубы палочкой зонтичного дерева.

После падения Римской империи Европа занялась переделом власти, и людям стало не до гигиены рта. Но стандарты красоты все равно требовали от знати белых зубов, ради которых люди натирали зубы жуткими смесями вроде "уксус + пемза" или измельченным камнем. Вместо зубочисток использовали – страшно представить, ножи! Зубы, конечно, белыми от этих процедур ненадолго становились, но жить им оставалось недолго: эмаль стиралась и они разрушались.

Средние века были такими темными только в Европе. Китай в XV веке активно шел вперед и был лидером по развитию экономики. Ремесленники Поднебесной придумывали и внедряли одно за другим полезные изобретения и создавали с их помощью новые товары. Одним из таких мастеров был Плюнь–Дунь. Он работал в конце XV века и делал изделия из бамбука. Жил Плюнь в центральной части Китая, где в те времена проживали самые богатые люди страны. Это было одной из причин процветания мастера: его качественные, но дорогие товары всегда находили своего покупателя. Второй причиной было то, что сам он был очень экономным и использовал материалы очень бережливо. Только вот, куда девать тонкие бамбуковые палочки, остающиеся после работы, он придумать не мог. Его это очень огорчало. Надеясь на появление хорошей идеи, он их никогда не выкидывал.

Однажды друг Плюня Жуй–Пей, зажиточный хозяин свинофермы, пригласил его к себе в гости. Жуй был очень рад увидеть старого знакомого, и за обедом стал рассказывать Плюню подробности своей жизни и бизнеса.

– Дочку я замуж недавно хорошо выдал, слыхал? Сын хозяина фермы в соседней провинции… А что батраки? Ну, конечно, следить надо. Но и хвалю иногда, как без этого… Джиэйи, что стоишь, подай гостю еще мяса… Я же про бизнес еще обещал тебе рассказать! Для продажи на рынке мы всю тушу используем: мясо и внутренности на еду, а кожу на обувь и вещи. Единственное, что выкидываем – щетина хряков. Никому она не нужна. Тебе не нужна, случайно? Ну, вот. Скрепя сердце выкидываем, а придумать ничего не можем! Доел? Пойдем, сад покажу тебе.

После долгой экскурсии по владениям Плюнь–Дунь пришел в комнату, где ему было уже постелено, почистил зубы зубочисткой и лег спать. Только уснуть он никак не мог: частички мяса все равно остались между зубами.

– Ой–ой–ой, – поскрипывал он, лежа на кровати. – Почему же никто до сих пор не придумал такую штуку, которая бы нормально чистила зубы? Доставала бы все частички еды, снимала бы налет и не царапала бы десны. Да возможно ли это? – Он ухмыльнулся и скорчился от сильной боли. – Это мясо все время остается где–то там, где зубочисткой не достать. – Плюнь вертелся на кровати. – Может, заказать кому–нибудь сделать зубочистку подлиннее? Ну и что, тогда я проткну себе щеку. Может, немного загнуть ее, чтобы можно было достать далеко? Глупец, ты что, будешь гнуть костяную зубочистку? Вытачивать новую, да еще загнутую, стоит немалых денег! – И тут Плюня осенило: у него в мастерской куча бамбуковых палочек, которые можно легко загнуть. – Неужели они, наконец, пригодятся! Приеду, попробую.

И, ворочаясь, Плюнь кое–как уснул. На следующий день у Жуя собрались друзья–фермеры из соседних владений. Возвышенные беседы перемежались с рассказами о тяжелой сельской жизни. Плюню эти темы были чужды и неинтересны, и он только и думал, что о появившейся у него ночью идее. Поэтому после обеда он извинился перед хозяином, попрощался с гостями и уехал домой, где первым делом пошел на склад с остатками бамбука. Загнув несколько щепок под разными углами, он попробовал использовать их, как планировал. Но получалось не очень: для каждого зуба нужна по–особому загнутая щепка, а неправильные царапают десны.

– Ай, да что ж это такое! – Плюнь разозлился и бросил очередную щепку на пол, но потом совладал с собой и стал спокойно рассуждать. – Чем меня этот вариант не устроил. Во–первых, острый загнутый край. Но с бамбуком по – другому и не получится, значит, надо использовать его как рукоятку. А штуку, которая будет чистить, к ней приделать. Во–вторых, угол чистки должен сам меняться в зависимости от зуба. Ну и задачу я себе нашел! Эта штука должна зуб как бы обволакивать, но быть достаточно плотной. Ткань не пойдет, это уже прошлый век. Бумага? И выкидывать ее каждый раз? Дорогое удовольствие! Неужели нет никакого бросового материала, который мне бы подошел? – И Плюня осенило. – Бросовый, никому не нужный материал! Щетина! Ну, конечно, конечно! Если собрать щетинки в небольшой веник и закрепить их перпендикулярно ручке, они будут безопасно чистить зубы, да и сама щетка будет чуть ли не вечной. Все захотят купить себе такую полезную штуку, я буду богат! – Плюнь стал думать, как же ему поскорее забрать щетину. Он отправил своего подмастерье к Жую–Пею с запиской: "Подаришь мне мешочек щетины?". Фермер все равно не мог придумать ей применение, поэтому через некоторое время с радостью передал мешочек другу.

Плюнь возился целый день, плотно связывая щетинки и фиксируя их к бамбуковой рукоятке. Готовую щетку первым он сам и опробовал. До чего удобно!

Плюнь скупил за бесценок свиную щетину по всей округе, сделал большую партию зубных щеток и подарил по одной всем родственникам и друзьям. Получив только положительные отзывы, он решил подарить партию щеток императорскому дворцу. Но дешевая бамбуковая ручка могла обидеть правителей, и Плюнь сделал для дворца щетки с костяными ручками. После этого зубные щетки сразу вошли в моду. К мастерской выстраивались очереди из желающих приобрести себе одну или даже несколько. Люди побогаче покупали щетки на кости, а победнее – на бамбуке. Плюнь нанял помощников, чтобы производить больше щеток, но через некоторое время, естественно, его технологию скопировали конкуренты, и число заказов уменьшилось. Чтобы не увольнять работников, Плюнь решил продавать щетки за границу. Купцы, возившие китайские товары по Шелковому пути в другие страны, уже были наслышаны о волшебной вещи, и мигом согласились на просьбу Плюня. Так зубная щетка попала в Европу.

Для европейцев же гигиена рта была развлечением для богатых, поэтому покупали щетки, скорее, как диковинку: знать, в основном, ковыряла в зубах зубочистками и ножами и протирала рот тряпочкой. Чтобы люди начали массово использовать щетки, они должны были войти в моду, что и произошло примерно через 150 лет.

В связи с развитием мануфактур в Англии в 1770 году случился первый серьезный кризис перепроизводства. Товаров производилось слишком много, а продавать их было сложно – североамериканские колонии сотрудничать с Англией отказывались. Предприятиям пришлось закрываться, и мануфактуре Уильяма Аддиса в том числе. Он решил было устроиться наемным работником, но по дороге его схватила полиция, предъявив обвинения по подстрекательству к бунту. Учитывая экономическую обстановку, обвинение было страшным. Он получил несколько лет тюрьмы. Так вот, по легенде, там он собрал зубную щетку из кости и свиной щетины, просверлив в кости дырку и вклеив туда кисть. Странная версия, учитывая, что в тюрьме таким редким материалам взяться неоткуда. Может быть, его посетила муза, и все время заключения он держал идею в голове? Это более вероятно. Как бы то ни было, после освобождения в его руках оказалась зубная щетка, по конструкции схожая с китайской. Отличалась она тем, что в кости высверливалось не одно, а много маленьких отверстий, в которые вставлялись щетинки – это делало чистку зубов более комфортной.

Уильям Аддис смог организовать производство зубных щеток, и его фирма Wisdom Toothbrushes работает в Великобритании до сих пор.

Вначале, чтобы рассказать, как можно большему числу людей о своем товаре, Аддис сотрудничал с книжными магазинами: покупаешь книгу, получаешь зубную щетку в подарок. Щетки сначала стали популярными в среде британских интеллектуалов, а потом превратились в обязательных жителей ванных комнат любого англичанина. Они обитали и в походных сундуках, и в них добрались до Америки. Как и в случае с ручкой, в Америке, чтобы начать продавать что–то новое, надо получить патент, что и сделал в 1850 году некий Хирам Уодсворф. Конструкция щетки была стандартной: рукоять из кости и щетина кабана, но запатентовал ее он, а не какой–то Плюнь–Дунь!

Несмотря на повсеместный успех зубной щетки, у нее оставался существенный недостаток: в месте крепления щетинок к ручке скапливались и размножались в огромном количестве опасные бактерии. Поэтому щетку приходилось часто менять, а бедные граждане не могли себе этого позволить. Все изменилось в 1938 году, когда американская компания Дюпон изобрела нейлон. Он быстро заменил свиную щетину, поскольку, во–первых, нейлоновые щетки были намного дешевле классических, а во–вторых, бактерии на них размножались намного хуже. Так, если щетки из щетины можно было безопасно использовать пару недель, то новые – до трех месяцев. Но насчет волшебных свойств нейлона лучше не обольщаться: хорошие стоматологи советуют своим пациентам мыть щетку с мылом после каждого использования, чтобы точно не дать шанса плохим бактериям попасть к вам в рот.

Позвольте на прощание рассказать вам анекдот: "Один фотограф пришел к даме на ужин. Она, посмотрев его фотографии, воскликнула: Какие замечательные! Наверное, у вас очень хороший фотоаппарат? Фотограф промолчал. Но, уходя, сказал: Спасибо, ужин был очень вкусным. Наверное, у вас очень хорошие кастрюли."

Так вот, зубные щетки сейчас стоят от 15 рублей до бесконечности (я имею ввиду электрические). И главное – это не фирма и цена зубной щетки, а то, как качественно вы ей орудуете!

 

 

 

Изобретение, которое помогло увидеть Мир

 

У человека есть пять органов чувств: осязание, обоняние, вкус, слух и зрение, причем последние два – самые главные, из них мы получаем максимум информации о мире. Несмотря на то, что все эти пять чувств есть почти у каждого, развиты они в разной степени. Люди, у которых они работают с отклонениями, вынуждены их корректировать с помощью различных приспособлений: слуховых аппаратов, очков и т. д. Собственно, о привычных для нас очках в рассказе речь и пойдет.

Водонос жил в древних Афинах и занимался тем, что доставлял воду в дома жителей города. Однажды он принес воду в один богатый дом, и, пока ждал хозяев, поставил емкости на мозаичный пол. Немного воды вылилось, и Водонос заметил странное: все плитки были одинакового размера, но те, что оказались под водой, стали как будто больше. (зарисовать эту лужицу на плитке)Его это явление заинтересовало, и, в очередной раз набрав воду, он опустил в шарообразную стеклянную емкость инжир. Он стал визуально больше. Но у Водоноса не было времени изучать причины этого явления, и он просто посоветовал знакомому владельцу таверны положить фрукты в витринах с такие емкости. Фрукты в них казались крупнее и аппетитнее. Скоро во всех витринах Афин стояли такие емкости, хотя никто так и не понял, как они реально действуют.

Первым, кто и понял, и записал причину этого явления, стал арабский ученый Ибн–аль–Хайсам: "Если смотреть сквозь сегмент стеклянного шара, то он мог бы увеличивать предметы". Толком он эту теорию не проработал, но ее все равно взяли на вооружение слабовидящие европейские монахи: они делали полукруглые стеклянные линзы и укладывали их поверх рукописного текста.

Буквы увеличивались. Линзы делали из кварца, горного хрусталя или берилла, который и дал основу современного североевропейского названия очков – "Brill". Линзу обрамляли деревянным ободком, который делал ее более долговечной, безопасной и удобной в использовании.

Однажды, убирая линзу от текста, один монах поднес ее к глазам и понял, что в таком положении она увеличивает изображение сильнее. Проблема заключалась в том, что стекло было малопрозрачным: все становилось крупным, но мутным. Поэтому очки начали производить только после того, как конце XIII века в Венеции изобрели тонкое бесцветное прозрачное стекло. Оно было ужасно дорогим, и очками пользовались лишь самые состоятельные и образованные люди.

Но вот мы все употребляем слово "очки", а ведь выглядели они совсем не как современные! Состояли они из двух линз, между которыми была С– образная перемычка. Никакой рукоятки не подразумевалось, поэтому держать их надо было рукой. Учитывая, что в основном они нужны были богачам, чтобы похвастаться достатком – это никого не затрудняло.

Наступил XV век, и Иоганн Гутенберг изобрел книгопечатание. В Европе появились дешевые ежедневные газеты, выросла грамотность. Очки понадобились не только элите, но и обычным горожанам. Спрос на них вырос, только вот удобнее они пока не стали – их все еще надо было держать рукой. Так продолжалось до 16 века, когда изменения в конструкцию очков внесли испанцы. Чтобы ввести вас в курс дела, расскажу вам немного о положении Испании на мировой арене в те годы.

Испания в это время теряла свое могущество: расцвет, связанный с "открытием" Америки и воровством у аборигенов огромного количества золота, сменялся закатом, вызванным огромными политическими амбициями испанской монаршей семьи. Несмотря на проблемы, корона не оставляла свои мечты о создании христианской, а точнее, католической, монархии во главе которой встала бы Испания. Представителей других веток христианства, например, гугенотов или кальвинистов (православия в Европе не было), по плану следовало истребить, чем и занималась инквизиция. Спокойно в те годы жилось только представителям испанской католической церкви.

Жил тогда в Испании дьякон Пупио Малинос вместе с женой Мастеритой Очкерией. Жили они скромно, он был занят в основном изучением церковных книг и выполнением приходских обязанностей, а на Мастерите был дом. Однажды дьякон попросил жену ему помочь прочитать текст, который был слишком мелким и разобрать его он не мог. Пупио начал терять зрение: даже текст, написанный привычным шрифтом, ему становился не по силам. Мастерита заставила мужа купить очки: все те же две линзы, соединенные перемычкой. Очки ему подобрали по возрасту: в те времена не было понятия "диоптрия", а были очки для 30–, 35–, 45–летних людей, и так далее. Читать дьякону стало намного легче. Только вот записи было делать неудобно, т. к. одна рука все время была занята очками. Мастерита задумалась, как ей помочь мужу:

– Как жаль, что Пупио не носит парик: знать вешает очки на свои парики. Только вот зачем им очки, они и читать не умеют? В идеале, очки должны все время держаться перед глазами: не сползать и не крутиться. За что бы их зацепить? – Мастерита осматривала свою голову в зеркале.

В один из дней, когда Пупио был не дома, Мастерита взяла очки мужа и все свои швейные принадлежности и вернулась к зеркалу.

– Итак – Мастерита стала копаться в своем сундучке. – Булавки. Булавки нужны, чтобы крепить очки к парику, а этот вариант я отмела еще в прошлый раз. Иголки. Пришить очки можно к капюшону его мантии, запомню. Нитки, если пришивать к капюшону, то пригодятся. Ленты – Мастерита покрутила их в руке и взяла очки. – Сверху над глазами зафиксировать очки лентой будет сложно, а если сбоку? Места нет, чтобы ее вставить. – Но очки были металлическими, поэтому кузнец с соседней улицы приделал к очкам с двух сторон маленькие кольца, как раз, чтобы пропустить через них ленты. Мастерита привязала ленты с обеих сторон, завяла их за головой на бантик и подошла к зеркалу. Попрыгала, наклонилась, очки не падали. Прекрасно!

Когда Пупио вернулся, Мастерита попросила его наклониться, надела очки и завязала ему на затылке бантик. Дьякон открыл глаза и не поверил им: все видно, а руки свободны! Как же он был благодарен! Теперь он мог не только носить очки дома, но и брать их с собой. Все его знакомые последовали примеру.

Через некоторое время у Пупио появилась возможность поехать вместе со своим епископом на Филиппины: острова были новой колонией Испании, и там нужно было проводить миссионерскую работу. Мастерите, к сожалению обоих, пришлось остаться дома.

Пупио был воодушевлен тем, что сможет наставить всех неверующих на путь истинный (он не был в курсе реальной политики и не понимал, что миссионерство – лишь способ сделать колонии более лояльными к колонизаторам). С собой Пупио взял одежду, нужные книги, портреты семьи и, конечно, очки. Ленточки, пришитые когда–то Мастеритой, уже порядком истрепались. Пупио с грустью посмотрел на них, но тревожить расстроенную жену просьбами не стал.

Только через полгода причалил испанский корабль к берегам Филиппин. На острове Пупио поселили в опрятном доме при строящейся церкви. Каждый день он надевал очки и читал аборигенам выдержки из церковных книг. Ленты в итоге истрепались так сильно, что их длины не хватало, чтобы завязать бант. Дьякон не мог придумать ничего лучше, кроме как заправить ленты за уши и периодически их поправлять, поскольку очки из–за силы тяжести постоянно норовили сползти. Так он их и носил, пока один абориген не приладил к кончикам ленты два камешка с выточенными водой дырочками внутри для утяжеления. Они перевешивали очки и не давали им падать.

Испания тем временем тонула в восстаниях и войнах, и тихий дьякон, узнавая новости о родине от периодически причаливавших кораблей, понимал, что домой ему лучше не возвращаться. Он написал своей дорогой Мастерите письмо, в котором приглашал ее переехать к нему, и она с радостью это сделала. Так и остались они на Филиппинах воспитывать в аборигенах христиан, а очки, которые продолжали носить в Европе, остались просто двумя соединенными линзами.

Нельзя не упомянуть, что параллельно с очками развивались монокли, пенсне и лорнеты. Монокль представлял собой одиночную линзу, которую владелец за длинную ручку держал перед глазом.

Через некоторое время, правда, он эту ручку потерял и стало модным зажимать линзу мышцами века и щеки. Лорнет был чуть более похож на очки: линз было две, держали их у лица с помощью центральной или боковой рукоятки. Из всех этих устройств больше всего на современные очки похожи пенсне: две линзы соединены пружиной, которая зажимает переносицу и не дает им сползать.

Долгое время именно эти три конструкции и были самыми популярными для коррекции зрения, пока очкам еще было далеко до настоящего комфорта.

В 1677 году в Великобритании родился Эдвард Скарлетт. Поучившись у одного из мастеров–оптиков того времени, он открыл свой магазин в лондонском районе Сохо, а в возрасте 50 лет стал Оптиком Его Величества Короля Георга II. В магазине у него продавались в основном пенсне, монокли и лорнеты. Спрос на очки был невысок, они были представлены скорее для ассортимента.

Однажды на глаза Эдварду попался рисунок с испанскими миссионерами в Азии. Руки были опущены вдоль тела, но очки все равно держались. Присмотревшись, он обнаружил, что к очкам прикреплены ленты с грузиками за ушами. Какое же простое решение! Он держал рисунок в голове и уже спешил в мастерскую.

– Итак, что мы имеем? Очки должны крепиться сбоку головы. Как? Ленты – это хорошо, но не практично же! Ох уж эти испанцы, любители роскоши! – Эдвард крутил очки в руке. – А какой вообще смысл менять материал? Можно же сделать и оправу, и держатели металлическими. Но нельзя забывать, что мои клиенты привыкли к красивым вещам: самый ходовой товар – это украшенные лорнеты. А может, закрепить очки перед ушами? Тогда можно будет подумать, как их украсить. Итого: красивые металлические крепления перед ушами. – Эдвард положил перед собой на стол очки и две палочки, изображающие крепления, – чтобы прижать их к голове, надо будет сразу сделать их очень плотными.

Надо тогда, чтобы концы креплений были больше, чем просто проволока. Можно взять еще металла и скрутить край в спираль. Отличная идея! И красиво, и функционально. Только вот, если край металла вскроет кому–то висок, позора не оберешься. – Он вздрогнул. – Сверху нужно будет чем–то эту спираль прикрыть. Сделаю бархатный чехол!

Через некоторое время очки были готовы, и это были первые очки с заушинами из того же материала, что и оправа. Вернее сказать, это были не заушины, а "перед–ушины". Изобретение было встречено с опаской, но ведь Скарлет был Оптиком Его Величества! Весь свет захотел себе такие очки. Совершенствуя их, Эдвард Скарлет сделал первую модель, похожую на современные: "заушины" были настоящими заушинами, только с кольцом вместо нынешнего загиба.

Нельзя забывать еще одну вещь: именно Эдвард Скарлетт придумал подписывать фокусное расстояние линз. Благодаря ему, теперь можно было купить не очки для "40–летних" или "65–летних" людей, а очки с силой "– 2,5" или "+ 3,0" диоптрии. Дело Эдварда Скарлета продолжил его сын, Эдвард Скарлет–младший, но прорыва, подобного отцовскому, за ним не числится.

Как вы понимаете, в те времена система производства была другой. Сейчас завод может сделать в год миллион одинаковых очков. Тогда же производство было сосредоточено на мануфактурах или это вполне относилось к очкам как к относительно дорогому удовольствию в руках компетентных мастеров. Каждый мастер делал свои товары ограниченным тиражом, и что–то в его товаре должно было быть особенным, что отличало бы его от остальных. Это понимал Джеймс Аскот, лондонский оптик, живший в середине XVIII века в Лондоне. Джеймс придумал использовать в очках цветные линзы, а также сделал очки со сгибающимися в середине заушинами: их можно было максимально удобно посадить по голове. Правда, это изобретение не очень прижилось, и Аскота все запомнили, как изобретателя солнцезащитных очков.

Время шло, очки менялись: изобретались линзы для разных болезней глаз, очки с двумя парами линз, уточнялась фокусировка, появилась роговая и пластиковая оправа. Только их все равно носила или модная молодежь, или люди, которым для работы нужны свободные руки, аристократические лорнеты, монокли и пенсне по привычке покупали все остальные. Дело приняло другой оборот в начале ХХ века, когда огромную популярность завоевал кинематограф. Актеры стали диктовать моду, и Гарольд Ллойд, американская звезда начала ХХ века, в 1917 году сначала заставил людей свыкнуться с видом очков, а потом ввел на них повальную моду. Лорнеты и пенсне пропали с прилавков. В России переход на очки был связан еще с одним фактором. После Октябрьской революции люди повсеместно отказывались от буржуазных предметов обихода, коими считались и монокли, и лорнеты, и пенсне.

С тех пор очки стали не только предметом, помогающим четко видеть, но и модным аксессуаром: каждый сезон нам говорят, чтобы мы срочно купили "кошачий глаз", или "авиаторы", или тишейды, как у Джона Леннона. Но не забывайте, пожалуйста, что главное назначение очков – помогать лучше видеть и защищать наши глаза от ультрафиолета! Берегите свое зрение, ведь благодаря ему мы получаем 80% информации о мире.

 

 

 

Изобретение, которое помогает хранить мысли

 

Дорогие читатели, знаете ли вы, для чего люди долгие века в больших количествах разводили гусей? Не то, чтобы они очень любили запекать их с яблоками или им нравился внешний вид этой гордой птицы. Просто в 6 веке англосаксами был изобретен пергамент, и перья гуся лучше всего подходили для письма. Привычные нам сейчас ручки изобрели намного позже. Они были и ни к чему. Это мы с вами с детства учимся читать и писать, а в те времена это была привилегия лишь некоторых сословий.

Тем же, кто был грамотным, требовалось много перьев, потому что они быстро выходили из строя. Кстати, английское название ручки, "pen", и произошло от "penna", значащее на латыни "перо птицы". Богачами в те времена использовались не только гусиные, но и вороньи, и даже павлиньи перья! Но нельзя было выдернуть из бегущей мимо птицы перо, обмакнуть его в чернила и начать писать: сначала его очищали в горячем песке, потом обрезали под определенным углом и аккуратно затачивали. При сильном нажиме на бумагу перо ломалось, и нужно было покупать новое и заново проводить подготовку. Ответственный процесс, несмотря на его сложность, редко доверяли посторонним и зачищали перо перочинным ножом, который в настоящее время потерял свою основную функцию, но сохранил название.

В 1780 году некий мистер Харрисон из английского Бирмингема решил, что пора заменить гусиное перо на что–то более долговечное и прочное, и создал металлическое подобие пера – первую перьевую ручку. Конструкция была так себе, и в последующие годы изобретатели пытались ее доработать, но все попытки были неудачными. С 1820 по 1830 годы сразу три английских изобретателя произвели важные изменения, и перья были забыты – весь мир переключился на перьевые металлические ручки. Они были куда лучше гусиных перьев (представляете, как радовались несчастные гуси?), но набирали мало чернил, и их приходилось часто макать в чернильницу.

В общем, пока напишешь письмо другу, он успеет прийти к тебе в гости. В конце 19 века это ужасно надоело американскому учителю Джорджу Паркеру, и он довел перьевую ручку примерно до того вида, какой мы знаем ее сейчас. Ручки основанной им тогда Parker Pen Company и сейчас известны на весь мир.

30 октября 1888 года в Америке произошло что–то, чему было суждено перевернуть мировой рынок канцтоваров: изобретатель Джон Д. Лауд из Массачусетса придумал и запатентовал первую на свете шариковую ручку. Случилось это так. Однажды к нему со своей проблемой пришли местные фермеры, которые держали большие стада животных. Вешать каждой корове на шею табличку с номером обошлось бы довольно дорого, поэтому фермерам нужно было что–то, что писало бы прямо на животных. Перьевая ручка бесполезно царапала кожу животных. Чтобы помочь фермерам, Лауд решил придумать новый писчий инструмент.

Ну и повозился он с этим изобретением! Джон решил, что неплохо бы придумать систему, которая позволяла бы чернилам равномерно растекаться по листу, линией повторяя движения руки. Он выписал по почте из самой американской столицы несколько современных моделей перьевых ручек, чтобы разобрать их и позаимствовать хорошие идеи. Недостатки он тоже учитывал: у ручек были очень острый наконечник и слишком тонкая линия письма. Идеальным решением стал бы инструмент, мягко наносящий краску достаточно толстой линией на поверхность.

И Джон нашел такое решение: толстый стержень ручки, заполненный чернилами, пропускал чернила к вращающемуся шарику, оставляя следы на бумаге. Интернета в те времена не было, и узнать, что бамбуковый ствол, внутри которого находился полый шарик с красящей жидкостью, был сделан в Армении еще в 12 веке, он не мог. До этой идеи он дошел своим умом. Сейчас бы результат его разработок напоминал нам маркер. Та ручка писала и на коже (фермеры были в восторге), и на деревянной поверхности, и на грубой оберточной бумаге, везде, где перьевая ручка со своими обязанностями справиться не могла. Но распространения эта модель не получила: изобретатель не озаботился составом чернил, оставив его, как у перьевых ручек. Из–за этого шариковой ручкой Лауда можно было пользоваться не дольше 6 месяцев в году. Если температура была ниже +18 или выше +25, чернила вели себя своенравно: замерзали, вытекали, пачкая писаку. Никому, кроме фермеров, ручка по нраву не пришлась, и все, кто хоть что–то смыслил в изобретательстве, пытались ее переделать в надежде на коммерческий успех. Всего в Америке был зарегистрирован 351 патент на ручки, подобные модели Лауда. Но никому, кроме венгров Лазло и Георга Биро, не удалось сделать что–то стоящее.

В 1917 году Лазло вернулся с Первой мировой войны. Юноша никак не мог придумать, чем ему заниматься по жизни: не доучившись на стоматолога, он зарабатывал на жизнь гипнозом, работал в фирме по производству нефтепродуктов, увлекался автогонками. Тут–то проявились его инженерные способности. Именно Лазло мы обязаны изобретением автоматической коробки передач автомобиля. В итоге он нашел свое призвание в журналистике. Издательства, где он работал, менялись, но рабочий инструмент оставался тем же – им была перьевая ручка. Ну и злила она его постоянно! Чернила вытекали, перо рвало мокрую бумагу, работу приходилось несколько раз переделывать. Поняв, что так дело не пойдет, инженер Лазло обратился к родному брату, который был химиком, с просьбой о помощи. Соединив таланты инженера и химика, они через некоторое время решили проблему. Лазло изменил конструкцию ручки, заново "изобрёл" ручку Лауда, а Георг смог подобрать такой состав чернил, который позволил пользоваться ручкой круглый год, в отличие от той самой ручки Лауда.

В 1940 году братья отдыхали на Средиземном море. Мужчина под соседним зонтиком спросил, есть ли у них ручка или карандаш. Дело в том, что он разгадывал кроссворд, потом решил искупаться, и в это время его карандаш украли. У Лазло с собой всегда были несколько шариковых ручек, и он протянул одну собеседнику. Мужчина повертел ее в руках и очень заинтересовался предметом. Братья рассказали ему историю ее создания и сказали, что сейчас как раз ищут место под фабрику, потому что хотят снабдить ими весь мир. Самое интересное произошло после. Оказалось, что господин в купальном костюме был президентом Аргентины, он очень заинтересовался идеей братьев Биро, и пригласил их построить фабрику в его стране. Радости их не было предела.

Предприятие началось в 1943 году, и окончилось безуспешно, поскольку конструкция ручки, существовавшая на тот момент, позволяла писать лишь держа ручку строго вертикально. Братьям пришлось снова дорабатывать конструкцию, пока они не придумали капиллярную систему. Сифонная подкачка заставляла чернила перемещаться к шарику независимо от положения ручки. В 1944 году они выпустили эту модель на рынок, но и она особого успеха не имела – не хватало рекламы. И тут ручки Biro прекрасно прорекламировали военные летчики Великобритании, которые поняли, что использовать их можно даже вниз головой. Ручки стали разлетаться с небывалой скоростью: в год продавалось до 7 миллионов штук! Но, когда Лазло захотел расширить рынок и начать продавать ручки в Америке, ему это не удалось.

В 1944 году американец Мильтон Рейнолдс приехал в Аргентину для подписания документов. Прочитав договор, он начал искать по карманам свою любимую перьевую ручку и понял, что оставил ее в гостинице. Секретарь одолжил ему ручку, и договор был подписан. Только в гостиничном номере он понял, что забыл вернуть ее владельцу. Ожидая такси, которое отвезло бы его в аэропорт, он стал разглядывать ручку, которая была совсем другой конструкции, нежели в Америке. Там таких ручек не продавалось! В Мильтоне моментально проснулась его предпринимательская жилка. Как только самолет приземлился на родине, он поехал в патентное бюро. Сотрудник, который, кажется, работал там со дня основания Америки, сообщил Мильтону, что у него зарегистрирован 351 патент на похожую конструкцию. Похожую, но не такую же! И Мильтон Рейнольдс, украв чужое изобретение, наглым образом зарегистрировал его на свое имя. Потом, чтобы запустить производство, ему пришлось подослать на аргентинскую фабрику шпионов, которые работали там под видом обычных рабочих, и разузнали все секреты производства. В первый же день, когда ручки выставили на продажу в нью–йоркском универмаге, было продано 10 тысяч штук! Хитрец не успевал принимать поздравления. Братья Биро, узнав о наглой краже, подали на Мильтона в суд, где он делал честные глаза и говорил, что сам придумал конструкцию и первым ее зарегистрировал. Братья уехали из Штатов, не добившись правды.

Успех воришки был недолгим. Ручки продолжали подтекать и вести себя непредсказуемо. Люди, разочарованные дорогостоящей покупкой, обещали себе никогда с шариковыми ручками не связываться. Спрос упал, и цена упала вместе с ним: с 12 долларов 50 центов в первый день продажи до 19 центов. Производство стало невыгодным, и рынок снова освободился.

Лазло Биро не захотел больше участвовать в гонке за покупателя и передал права на производство ручек французскому барону Марселю Бишу, который занимался производством канцтоваров. Однажды утром Биш пришел на фабрику и увидел свою секретаря плачущей. Оказалось, что она уронила ручку, и металлическое перо погнулось. Теперь ей придется покупать новую ручку, а ведь старую ей подарила на двадцатилетие бабушка! После Второй мировой люди жили экономно, и не могли себе позволить потратить напрасно ни цента. Биш задумался над тем, как ему сделать ручку максимально дешевой, чтобы ее мог позволить себе каждый. Инженеры добились идеально точного размера пишущего шарика, и в 1952 году случился триумф: фирма произвела дешевую шестигранную прозрачную ручку "Бик Кристалл", которая стала эталоном шариковой ручки и завоевала успех не только во Франции, но и во всем мире. В 1955 году в день продавалось 250 тысяч штук по всему миру! Несмотря на миллионы подделок, эта ручка по сей день остается чемпионом по объему продаж.

Суть шариковой ручки с тех пор не изменилась: стержень, заполненный чернилами, и металлический шарик на конце, который эти чернила подает на лист. Внешний же ее вид изменился существенно: появились резиновые накладки для удобства письма, вошли в обиход сменные стержни, снижающие количество пластиковых отходов, чернила перестали вытекать и пачкать владельцев; их теперь оснащают часами, встроенным переводчиком, диктофоном и фонариком. Шариковая ручка сейчас есть в сумке у каждого человека, и мы воспринимаем ее существование как должное. Теперь вы знаете, какой долгий путь ей пришлось пройти, чтобы обосноваться в нашей жизни.

Суть шариковой ручки с тех пор не изменилась: стержень, заполненный чернилами, и металлический шарик на конце, который эти чернила подает на лист. Внешний же ее вид изменился существенно: появились резиновые накладки для удобства письма, вошли в обиход сменные стержни, снижающие количество пластиковых отходов, чернила перестали вытекать и пачкать владельцев; их теперь оснащают часами, встроенным переводчиком, диктофоном и фонариком. Шариковая ручка сейчас есть в сумке у каждого человека, и мы воспринимаем ее существование как должное. Теперь вы знаете, какой долгий путь ей пришлось пройти, чтобы обосноваться в нашей жизни.

 

 

 

Изобретение, которое сделало жизнь людей немного вкуснее

 

Древние греки знали толк в развлечениях. Жители древнегреческих городов–полисов проводили свободное время, слушая музыку, играя в застольные игры и беседуя на разные темы (кстати, философию тоже придумали древние греки). Но какие развлечения без пира и вкусной еды?

В Афинах в те времена работала таверна "Едапулос". Ее владелец, Хозяинос, был очень дружелюбным и радушным, и гости заведения всегда уходили оттуда довольными и сытыми. Однажды в Афины приехали купцы из Персии. Слухи об этом моментально распространились по всему полису, ведь персы обычно торговали только на своей территории, не выбираясь дальше современной Турции. Владелец каждой местной таверны почел бы за честь принять купцов у себя, но они выбрали знакомую нам "Едапулос". Хозяинос был польщен и приказал своему помощнику Официантосу нести лучшую снедь. От обилия блюд у стола чуть не подкосились ножки: тут были дрозды в ароматном масле, салат из артишоков, сыр, инжир и мед, виноград, дорогущий лещ и еще более дорогой угорь (он стоил в те времена, как целый поросенок). На столе не было только хлеба – его ели лишь бедняки, и Хозяинос не хотел случайно оскорбить купцов. Но те хлеба затребовали, и, чтобы угодить их вкусам, владелец попросил повара Поваропулуса приготовить такой вкусный хлеб, чтоб персы его запомнили на всю жизнь, да еще и внукам рассказали.

Поваропулос был ошарашен. Что он мог добавить к классическому рецепту хлеба? Расстроившись, было, что его сейчас же уволят, а денег на свою таверну он еще не накопил, повар вдруг понял: купцы в Греции никогда не бывали, и любые местные продукты для них будут в новинку.

Тогда он сделал хлеб по обычному рецепту, чуть приплюснул его, чтобы сверху выложить ароматную смесь оливок, оливкового масла, чеснока, лука и трав, посыпал все сыром и отправил в печь. Достав его через некоторое время, он был сражен приятным пряным ароматом. Тут же прибежал Официантос и унес хлеб в зал.

Повар ждал реакции гостей, ведь от нее зависела его работа. В зале было тихо, и, испугавшись, он выглянул из кухни. Купцы отламывали кусочки хлеба и блаженно улыбались, они были в восторге. Поваропулос со спокойной душой стал мыть посуду, когда в кухню снова вбежал Официантос, срочно вызвав того к гостям. Поваропулос стал судорожно вспоминать, не уронил ли он что–нибудь не то в тесто. Главный купец Хан Шер встал из–за стола и спросил, как называется блюдо. Повар не нашел ничего лучше, как назвать его "plakuntos", что по–гречески значит "плоский испеченный хлеб". Главный купец предложил повару гору золота, если тот отправится с ними в Персию и будет там готовить это блюдо. Поваропулос несказанно обрадовался. Таверна переставала быть далекой мечтой, а с горой золота он мог открыть и два, и даже три заведения! Недолго колеблясь, он согласился.

Вечером он стоял на пристани с корзиной самых нужных вещей и необходимых для приготовления хлеба ингредиентов. Купцы пригласили его на корабль, и началось долгое путешествие по Средиземному морю и по суше, закончившееся в столице Персидской империи (в Сузах). Там Поваропулоса поселили в доме Хана Шера, где он готовил для многочисленной семьи купца. Блюдо понравилось не только членам семьи, но и друзьям – все нахваливали этот ароматный хлеб. Так известие об экзотическом блюде разнеслось по всей Персидской империи и достигло ушей царя Дария I. Он заинтересовался новым блюдом, но не для себя. Он не собирался отказываться от своего богатого стола, на котором каждый день оказывались рис с шафраном и щербет. А вот его верной армии нужно было новое блюдо, сытное, вкусное и удобное для военных походов. Дарий потребовал от Хана Шера привести во дворец знаменитого повара. Купец обрадовался: если царю понравится блюдо, можно ожидать от него особой благосклонности, может быть, поможет построить новый корабль или направит торговать в новую страну. Но это потом.

Купец вызвал к себе повара.

– Поваропулос, у меня для тебя хорошая новость. Всемогущий царь наш, Дарий, владыка Персии, приглашает тебя завтра утром в свой дворец, чтобы ты угостил его своим экзотическим "плакунтос". От твоего старания зависит будущее нашей семьи и твоя жизнь. Царь очень строг, и, чуть ему что не по душе, отрубает неугодному голову.

Поваропулос был так ошарашен, что выронил ложку. Какие уж ему теперь мечты о таверне, сохранить бы свою жизнь!

– Да, Хан Шер, к–к–конечно, п–п–постараюсь.

– Уж постарайся. И ложку забери.

Поваропулос схватил ложку и скрылся за дверью кухни. Царю не откажешь, надо идти. Всю ночь он не спал, ворочался в постели, вспоминал родных и друзей, оставшихся в Греции. Если завтра его казнят, он их больше никогда не увидит!

После завтрака за поваром зашел сам Хан Шер. Надев свои лучшие наряды и взяв корзину с продуктами для хлеба, они вышли из дома. Хан ехал на слоне, а повар семенил вместе со свитой. По дороге повар мысленно попрощался со всеми близкими. А вот и ворота дворца.

– Меня зовут Хан Шер, и царь наш, Дарий, владыка Персии ждет меня и моего помощника на прием.

Тяжеленные врата открылись, и процессия вошла в прекраснейший дворец. Поваропулос был ошеломлен его богатым убранством: шелковые ковры, драгоценные металлы и камни. Он в жизни такого не видел. Пройдя по огромной зале мимо стражников, они приблизились к царю и преклонили колени.

– Царь наш, Дарий, владыка Персии, меня зовут Шер, я купец, а это мой повар грек Поваропулос, ты вызвал его во дворец, чтобы попробовать знаменитый "плакунтос". Мы пришли, царь, и готовы верно служить тебе.

Царь одним кивком указал своему слуге на повара, тот поднялся с колен и последовал на кухню. Там слуга развел огонь в печи и ушел, оставив повара в одиночестве. Разложив продукты для хлеба, Поваропулос глубоко вздохнул и начал готовить. Повторив в точности все выверенные шаги, он достал из печи прекрасный ароматный хлеб и позвонил в колокольчик. Слуга вошел в кухню и помог повару вынести царю хлеб, аромат которого распространился по всему дворцу. Попробовав кусочек, царь остался доволен: вроде бы хлеб, но какой вкусный и необычный! То, что надо!

– Прекрасное блюдо, – сказал Дарий, наслаждаясь вкусом.

У Поваропулоса отлегло от сердца.

– Царь наш, Дарий, владыка Персии, мы счастливы угодить тебе. Мы можем уходить?

Дарий задумался.

– Это блюдо станет лучшим обедом для моей армии. Повар, ты можешь отказаться служить мне, но тогда слетит с плеч твоя голова, а следом и твоя, Шер, – Хан Шер при этих словах весь съежился. – Или вы оба можете согласиться с тем, что Поваропулос теперь будет готовить для моей армии и получать жалование, достойное высокого чиновника, а ты, Шер, в этом же месяце получишь новый корабль.

Поваропулос в знак согласия кивнул, и купец, обрадованный новому кораблю и сохраненной жизни, вскочил с колен, в благодарность поцеловал руку царя и выбежал из дворца.

Повару выделили свои покои, назначили высокое жалованье и приставили к нему несколько десятков учеников, которые досконально изучили рецепт и могли готовить "плакунтос" с закрытыми глазами. В ожидании похода, пытаясь угодить царю, Поваропулос стал экспериментировать с ингредиентами: если раньше он добавлял к хлебу только масло, сыр и специи, то теперь он изобрел и сладкий "плакунтос" с сыром и финиками. Этот рецепт царю особенно пришелся по душе.

Через некоторое время Дарий I собрался в военный поход. Поварам было приказано погрузить продукты на обозы и выдвигаться. После 30 километров перехода пришла пора обеда. Солдаты развернули полевую кухню, развели костры и устроились отдыхать. Повара занялись привычным делом: начали замешивать тесто. Поваропулос внимательно следил за рабочим процессом и вдруг понял: ничего не получится! Для приготовления хлеба нужна печь, в которой он будет пропекаться со всех сторон. Солдаты на привале должны были подготовить несколько земляных печей, но забыли об этом! Почему он не напомнил?! Уже поздно! Поваропулос похолодел: ему нужно накормить целую армию, голодным солдатам не важно, кому и что он забыл напомнить. Не сносить ему головы!

– Так, – думал он, – пышный хлеб не пропечется, потому что у нас нет печи. Но есть огонь. Хорошо. Получается, хлеб хорошо пропечется только с одной стороны. Надо эту одну сторону максимально увеличить. Нужно раскатать хлеб, сделать его плоским! Осталось придумать, на чем его готовить… – И тут взгляд Поваропулоса упал на военные щиты, которые были сложены грудой неподалеку. – Эврика! – Он подошел к одному из военачальников. – Можно я позаимствую несколько щитов?

Он объяснил, зачем они ему, и военачальник, которому "плакунтос" очень нравился, да и повара было жалко, приказал выдать щиты. Поварята быстро сориентировались, тонко раскатали тесто, уложили на него начинку и выложили на щиты, которые подвесили над огнем.

Через несколько минут еда была готова, и понравилась всем пуще старой! Во–первых, готовилась быстрее, во–вторых, ее было проще откусить, а в–третьих, ее можно было легко брать с собой, плоские куски хорошо укладывались в сумки со снедью, и не занимали лишнего объема.

Долгие годы такое блюдо было основным в рационе персидских воинов, и даже после смерти Поваропулоса и смены царя воины Персидской империи готовили "плакунтос" на своих щитах.

Персидская империя была могущественной, но не могла существовать вечно: примерно в 3 веке до нашей эры ее уничтожил Александр Македонский, сделав ее земли частью своей империи. Рецепт "плакунтос" сохранился и вместе с пленными вернулся в Древнюю Грецию, а оттуда попал в Древний Рим. Потом бывшая Персидская империя раздробилась на небольшие государства, воюющие между собой за главенство в регионе. Тут уж было не до изысков на полевой кухне. Рецепт был забыт, и боле не вспоминался.

Римляне же, хорошенько распробовав "плакунтос", переименовали его в "плакенту", а в 997 году в "пиццу" и единодушно избрали его своим любимым блюдом. Уж очень оно было вкусным и удобным, если так можно сказать о еде. Его ели и римские легионеры в походах, и крестьяне в полях, и горожане на работе. Пиццу можно было легко приготовить впрок, и потом разогреть; одной большой пиццы достаточно для обеда несколько человек. Да и вкусная она. Римляне придумали добавлять в блюдо не только масло, сыр и специи, но и маслины, и мясо. А после открытия Колумбом Америки и заморский фрукт – помидоры!

Несмотря на бешеную популярность пиццы, она, так же, как и хлеб, оставалась едой крестьян. В итальянских деревнях были специальные люди – пиццайоло, которые это блюдо готовили. Поскольку за день повару нужно было приготовить много порций, тесто замешивалось в больших объемах, и мешали его ногами – чистыми, конечно. А ели пиццу руками, и пальцы после нее оставались жирными. Эти особенности не позволяли пицце появиться на итальянском королевском столе.

Шли годы, в Италии настали годы правления Фердинанда I. Этот монарх любил был известен тем своей любовью к тайным одиночным прогулкам по городу. В одну из таких прогулок он и зашел в пиццерию – заведение, где подавали пиццу. Вкус блюда впечатлил его настолько, что он решил сделать его частью королевского обеда. Но несмотря на все его усилия, блюдо при дворе не прижилось, придворные не хотели есть то, что кто–то трогал ногами. Его дело продолжил сын Фердинанд II, при котором были изобретены специальный венчик для взбивания теста и четырехзубая вилка, позволявшая не марать пальцы при еде. Ради его же жены, Маргариты Савойской, в 1889 году была изобретена пицца "Маргарита", ингредиенты которой не изменились по сей день: помидоры, моцарелла и базилик на тонком тесте. Пальчики оближешь!

В XIX веке пицца вместе с итальянскими эмигрантами пересекла Атлантический океан и стала сначала любимицей Америки, а затем и всего мира, ведь со времен Римской империи она не потеряла своих качеств, так нужных в современном мире: пицца быстра, вкусна и удобна. Помимо крупнейших мировых сетей пиццу сейчас предлагают и небольшие кафе, и службы доставки, готовые привезти пиццу к вашему порогу. Да и наши мамы готовят это блюдо и добавляют туда любые ингредиенты по нашему вкусу. Итальянские повара их бы осудили: они считают, что настоящая пицца – это блюдо из теста, моцареллы, томатов и итальянских специй, приготовленное за две минуты в специальной печи при температуре около 400 градусов Цельсия. Но мы–то знаем, что они привередничают, ведь суть пиццы в том, что это плоское тесто с начинкой из любых вкусных продуктов.

 

 

 

 

 

Калькулятор расчета монолитного плитного фундамента тут obystroy.com
Как снять комнату в коммунальной квартире здесь
Дренажная система водоотвода вокруг фундамента - stroidom-shop.ru

Поиск

МАТЕМАТИКА

Блок "Поделиться"

 
 
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2021 High School Rights Reserved.